В дальнейшем я сдержал слово и не предпринимал ровным счетом ничего. Просто не появлялся в театре до самого окончания гастролей. Не встречался ни с кем и не давал интервью. Гулял один по родному городу, как Булгаков после инъекции морфия. «Белая гвардия, – думал я, – это вовсе не white russians. Это всего лишь бестолковые снежинки на ветру. Снежинки, которые бегут прочь из своего облачного дома и никогда не возвращаются».
