Скоро источник Малейки переполнился, что даже кожа ее загорелась, не причиняя вреда. — Ты сама теперь огонь, красавица моя, — сказал ей, когда закончил.
Она встала, пораженно оглядывая себя.
— Надеюсь, это пройдет?
— Конечно, Мали. Ты поделишься своим огнем со всем миром и у тебя останется столько, сколько нужно. Пойдем домой? Идти придется долго, — взял ее за руку.
— С тобой сколько угодно, — отозвалась моя огненная любовь.
Ледяная пустыня растаяла и выглядела теперь обычной пустыней. Нам даже попался оазис по дороге с невысокой пока еще растительностью и вкуснейшей талой водой.
Пришлось идти день и ночь, чтобы попасть в тот городок, где мы покупали верблюдов. Люди, завидев пылающую Малейку, падали на колени и благодарили нас. Теперь их дому ничего не угрожает. Ледяная пустыня отступила, проиграла в борьбе за жизнь.
Первым делом мы посетили храм, возродили здешний первородный огонь. Но Мали отговорила меня от свадьбы, попросила не торопиться, подождать до возвращения домой. Сказала, что очень хочет позвать на свадьбу маму.
После храма моя огненная любовь пылать не перестала. Веселая же нам предстояла дорога, но ничего не поделать. Отдохнули немного, искупались, отметив, что даже вода не погасила огонь, пляшущий на нежной коже моей любимой женщины, и поехали дальше.
Мы проложили обратный маршрут через города и со всеми делились огнем, который и не думал заканчиваться. Наша любовь питала его снова и снова.
— Кажется, я теперь навсегда останусь факелом, — шутливо жаловалась Мали, поднимая руки вверх и разглядывая ленивые язычки пламени, скользящие по ее коже. — Хорошо, что этот огонь никого не обжигает.
— Знаешь, а ведь если бы прадед женился на Эсмерай, они бы без проблем провели обряд. И дед, и повелитель Рашид, твой отец, если бы женился на своей любимой, на твоей матери.
— Он наш отец, Зейн. Не надо отказываться от того, что было, — проговорила Мали. — Я волнуюсь, как твоя мама примет меня. Она ведь была против.
— Я всегда прислушивался к словам матери из уважения к ней. Но то, как она поступила с тобой… Только подумать, что она могла сотворить! — потряс головой, прогоняя ложные воспоминания, где нахожу любимую с кинжалом в сердце. — Отбрось все сомнения, и о моей матери тоже.
