– Что там, Бель? – не отступает Леви, вглядываясь в мои глаза. – Я хочу увидеть.

– Это ничего не значит, – предупреждаю его я, когда снимаю крышку коробки.

Мне приходится закрыть глаза, чтобы не видеть его лицо. Все эти вещи – одновременно моя сила и слабость. Как и он. Я обращаюсь к ним, когда мне плохо и хорошо. Касаюсь их, когда хочу почувствовать себя лучше или, наоборот, причинить боль. Мой мазохизм за эти годы крепчал с каждым днем.

– Тут нет еще одной вещи, – шепчет Леви, и я открываю глаза. Он достал из коробки ее наполнение и смотрит, перебегая глазами с одной детали на другую.

Потрепанный фиолетовый блокнот расположился у него на коленях. Звезды из моей комнаты лежат россыпью по всей кровати. Билеты из парка… крепко зажаты у него в одной руке, а его старый телефон – в другой. Банка с засушенными лепестками гортензии, которые он подарил мне на день рождения, и наши совместные фотографии смотрят на нас с моих колен, так и шепча: «Вы потеряли годы, и их уже не вернуть».

Рука Ле