Старый Форсайт сидел точно был один на свете: правый угол рта чуть опущен, левая ноздря чуть приподнята. Майклу понравился его вид – удивительно независим и все-таки не выпадает из общего тона. В этой спокойной аккуратной фигуре, в которой живым казался только чуть подрагивающий кончик лакированного ботинка, была полная сосредоточенность, полное уважение ко всему происходившему и в то же время странное презрение ко всему на свете. Он походил на статую действительности, вылепленную скульптором, не верящим в действительность. «Около него замерзнуть можно, – подумал Майкл. – И все же, черт побери! Не могу не восхищаться им».