Калерия закатила мне истерику, что я не зафиксировал феномен.

Сегодня мы с ней почти не разговариваем. Я не терплю в ней этих наполеоновских замашек. Ну ладно, я ее скоро прощу. Я великодушный. Ей тоже нелегко – мыши в будущее не хотят, лемуры не фиксируются, директор интригует, и я не очень дисциплинированный.