Но свой ответ я теперь знаю точно — тот, который так долго скрывала от самой себя. Для меня любовь — это Миллер, неуверенно ступающий по проходу между рядами в самолете; открывающий глаза в больничной палате, чтобы увидеть мое лицо; хватающий меня за запястье перед тем, как выйти в толпу после «Тунайт-шоу». Моей любовью всегда был Миллер.