Геноцид оказался для жителей региона исключительно выгодным. Он открыл доступ к потребительским благам, которые были недоступны при советской власти. Более того, он позволил участникам уточнить свою этническую идентичность в глазах Фольксдойче Миттельштелле. Включившись в «народное сообщество», местные жители получали доступ к материальным привилегиям, которые Третий рейх предоставлял членам нацистского расового сообщества. Эти привилегии не имели аналогов: ни в одном другом случае участие в убийствах не открывало прямую дорогу в фольксгемайншафт. Хотя в 1942–1943 годах Фольксдойче Миттельштелле вновь пересматривала границы германской принадлежности в Транснистрии, участие в массовых убийствах зимой 1941–1942 годов стало своеобразным билетом в германство.