принимать все больше ужаса. Превратить его в наркотик, в глубокую черную яму, в которой оно роет глубже и глубже, зарывая и себя заживо по мере рытья. Это обреченное рытье — даже не движение: животное просто добавляет единицы к бесконечности ужаса, оставаясь в замкнутом ее круге.