Он добывал положительные оценки другими способами – всегда разными по форме, но аналогичными по сути.

Так, в одном случае, он взъерошивал на голове волосы, придавая себе неухоженный вид, напускал на лицо и плечи смертельную усталость и довершал образ позаимствованным у кого-то обручальным кольцом, которое надевал на палец. Тяжело приподняв со стола экзаменационный билет, он падал на стул и обхватывал голову руками. «Можно, я сразу отвечу? – обращался он к преподавателю минуту спустя. – Всё равно, мне сложно сосредоточиться. Так что лучше, чем смогу сейчас, не получится». Подсаживаясь к экзаменатору, он начинал что-то невнятно бормотать, натирая пальцами обручальное кольцо. Потом искательно всматривался в лицо преподавателю: «Вы понимаете, я тружусь, не покладая рук. Работаю по ночам – фельдшером на «скорой помощи». Дома – жена, годовалый ребёнок. Если не сдам на стипендию – домой лучше не возвращаться, чтобы не смотреть в эти голодные, беспомощные, бесконечно дорогие мне глаза. Ну, как, поставите «хорошо», или будете дальше издеваться?»

Он мог, если хотел, перевоплотиться в студента-отличника, уверенно улыбающегося, рассказывающего о своей победе (вымышленной) в институтской олимпиаде по этому предмету.

Мог, одолжив у толпящихся в коридоре приятелей куртку с символикой студенческого строительного отряда, ворваться на экзамен как бы впопыхах – некогда мне тут засиживаться, дескать, опаздываю на заседание штаба ССО. И почти всегда успех был на его стороне. Его «зачётка» постепенно наполнялась весьма приличными оценками, вызывая зависть и злость у многих честных трудяг.