Не знаю, почему я так волнуюсь.

Я не думала, что игра зайдет так далеко.

Внезапно я осознаю, какой он на самом деле высокий, особенно теперь, когда я без каблуков, и понимаю, что мы здесь внизу одни в полумраке, а наверху громко играет музыка, и никто нас не услышит. Темные глаза Себастиана почти не видны в тени надбровных дуг.

Ставка есть ставка.

Трясущимися руками я тянусь за спину, чтобы расстегнуть лифчик.

– Погоди, – говорит Себастиан.

В два шага он преодолевает пространство между нами и смотрит вниз мне в глаза. Парень пока не касается меня, но я ощущаю жар, исходящий от его обнаженной груди. Я прижата к бильярдному столу, отступать некуда.

– Ты не обязана раздеваться, – говорит он.

Я облизываю пересохшие губы.

– Но мы заключили пари.

– Мне плевать, – отвечает он. – Мне нужно кое-что другое…

Я смотрю в его карие глаза, вижу в них золотые искорки, замечаю, какие густые и темные у него ресницы.

– Что? – шепотом спрашиваю я.

Парень наклоняется и касается своими губами моих.

Он целует меня, и я ощущаю тепло и легкий привкус соли и лимона. Его губы еще нежнее, чем казались на моей коже, но сам поцелуй совсем не нежный. Себастиан целует меня крепко, голодно.

Его правая рука находит мое бедро, а левая скользит в мои волосы и обхватывает затылок, чтобы прижать меня еще ближе.

Кажется, что весь мир растворился в этом поцелуе. Я не чувствую холодный бетон под ногами и не слышу громкую музыку над головой. Я слышу лишь, как кровь стучит у меня в ушах, пока я парю в невесомости.

Затем мы отрываемся друг от друга