Последнее, что я помню, это встревоженное лицо Аса, еще сохранившее на себе следы прошедшей ночи – усталое, изможденное, покрытое серыми разводами. И треск разрываемый ткани, который тут же перекрыли встревоженные голоса братьев:

– Режь… Айд с ними, с сапогами… режь прямо так. Надо понять, насколько все плохо….