В глазах Рушана появляется несвойственный ему испуг, когда я убираю прядь, но пальцами касаюсь его щеки.

– Рушан.

Его имя растекается, как сладкий сок персика по языку, я почти уверена, что чувствую его вкус. Оно липнет ко мне, делая воздух вязким, и теперь мне хочется повторять это имя снова и снова. Я стою слишком близко, сохранять такую дистанцию становится практически болезненно, и мне жизненно необходимо что-то выбрать, отстраниться или придвинуться ближе.

– Не так, – едва слышно отвечает Рушан, но что-то в его взгляде меняется.

Он вслепую обхватывает мою ладонь у его щеки, на мгновение я пугаюсь, что ошиблась. Что всё сделала неправильно и испортила то, что должна была поправить. Назари медленно выпрямляется и нависает надо мной