Я поднялся на палубу и встал, облокотившись о фальшборт. Поглядел в сторону острова — глаз уловил где-то внизу, во тьме, неясное мерцание пяти-шести огоньков. Глянул на небо. Далеко-далеко в вышине, над черными силуэтами мачт и канатов ярко сияли южные созвездия. Вспомнилось вдруг про «мелодическую гармонию небесных тел» [30], о которой говорил один древнегреческий мистик. Этот древний мудрец учил так. Множество окружающих нас небесных тел — звезд и планет, — непрестанно обращаясь, порождает грандиозные звуки, бесконечно гармоничную, под стать гармоничному устроению всего космоса, величественную музыку. Вот только мы, обитая на Земле, успели от начала времен к ней привыкнуть и не можем представить себе мир, подобных звуков лишенный, а потому живем, уже не воспринимая этот космический хор. Как прежде, на закатном пляже, я мысленно рисовал себе остров полностью обезлюдевшим, так и теперь попытался представить упорядоченное движение темных небесных тел — то самое, описанное Пифагором вращение сфер, сопровождающееся грандиозными звуками, — после гибели рода людского, когда не останется никого, кто будет всё это наблюдать.

И со дна души поднялось вдруг что-то, похожее на горькую печаль.