Им было невдомек, что она обрела великое познание и что она была в этом мире перемещенным лицом, живущим в разлуке со своим достоянием. Их пугало гладкое серое полотно дороги впереди, и они повторяли все более и более визгливо: «Куда мы, ма? Куда мы?» — а в это время их мать, чье тучное тело застыло, привалившись к спинке сиденья, чьи глаза неподвижно синели, точно крашеное стекло, казалось, впервые обозревала необъятные просторы своей подлинной родины.