Если немецкий театр привык следовать этому предписанию не отклоняясь — в драмах Грифиуса нет сцен, происходящих на природе, — то испанская сцена склонна вбирать в себя и всю природу, как подвластную коронованным особам, развивая при этом настоящую диалектику места действия.