Она повернулась к Чуку и почувствовала, как в бок ей ткнуло что-то твёрдое и острое. Она пошарила и достала из-под одеяла пружину от капкана, которую запасливый Чук тайно притащил с собой в постель.
Мать швырнула пружину за кровать. При свете луны она заглянула в лицо Геку и поняла, что ему снится тревожный сон.
Сон, конечно, не пружина, и его нельзя выкинуть. Но его можно потушить. Мать повернула Гека со спины на бок и, покачивая, тихонько подула на его тёплый лоб.
Вскоре Гек засопел, улыбнулся, и это означало, что плохой сон погас.
Тогда мать встала и в чулках, без валенок, подошла к окошку.
Ещё не светало, и небо было всё в звёздах. Иные звёзды горели высоко, а иные склонялись над чёрной тайгой совсем низко.
И – удивительное дело! – тут же и так же, как маленький Гек, она подумала, что дальше, чем это место, куда занесло её беспокойного мужа, наверное, и не много осталось мест на свете.
The mother woke up to the fact that both of her dear sons were pushing and turning unbearably from both sides.
She turned to Chuck and felt something hard and sharp poke her in the side. She fumbled and pulled out a trap spring from under the blanket, which the thrifty Chuck had secretly brought with him to bed.
The mother threw the spring behind the bed. By the light of the moon, she looked into Huck's face and realized that he was having a disturbing dream.
Sleep, of course, is not a spring, and it cannot be thrown away. But it can be extinguished. His mother turned Huck from his back to his side and, rocking him, gently blew on his warm forehead.
Soon Huck sniffed and smiled, which meant that the bad dream had gone out.
Then the mother got up and, in stockings, without boots, went to the window.
It wasn't light yet, and the sky was full of stars. Some stars burned high, while others bent very low over the black taiga.
And – an amazing thing! – right there, and just like little Huck, she thought that there probably weren't many places left in the world further than this place, where her restless husband had drifted.
