же ты такая, Александра? Лучшая подруга его дочери или его незаконнорожденный ребенок? Или ты сперла у него миллиард, раз он за тебя предлагает миллионы? Любовница? Дочь любовницы?
Я ответила растерянно:
– У… уборщица.
Прозвучало как-то до смешного жалко, но никто не рассмеялся. Егор хмурился все сильнее:
– Действительно, странно, что такой человек, как он, оценил жизнь уборщицы в двадцать пять миллионов, – он снова вскинулся и уставился на друга. Продолжил куда более агрессивно: – Но пиздец как странно, что ты оценил жизнь моих родителей в двадцать пять миллионов!