Анну не раз убеждали поехать в отпуск, отдохнуть. «Что вы, что вы! – испуганно лепетала она. – Да разве это возможно? Я должна работать весь год. У меня на руках труппа. Распустить ее это ведь значит уплатить всем неустойку, равную трехмесячному окладу. Чтобы набрать потом труппу, нужно будет потратить еще два-три месяца, переставлять номера, перешивать костюмы, терять на целых полгода ангажементы. Это немыслимо. Это обойдется в полмиллиона франков и разрушит все, что я за пятнадцать лет каторги заработала! Нет, нет! Если я не имею времени жить, то уж умирать я точно должна на ходу, на ногах».