Но я среди всех этих обвинений все-таки расслышал слово «принц».
– Молодец! Наш человек! – захлопала в ладоши Сандра. – Да, принц, тебе не кажется, что мы для принца и принцессы несколько староваты?
– Почему? Вон принцу Чарльзу лет до фига и больше! Но пельмени – это и вправду вкусно! А давай закажем еще? Тебя это не шокирует?
– Меня это радует!
– Господи, какая же ты прелесть! Скажи, ты вот пишешь портреты, так сказать, сильных мира сего…
– Не столько сильных, сколько богатых. И что?
– А они не влюбляются в тебя без памяти?
– Да нет, они как правило клюют на совсем юных девочек, желательно дурочек. А я ни то, ни другое.
– А скажи… Вот за все эти годы, после смерти мужа, неужели ты так никого и не любила?
– А тебе зачем?
– Ага, значит все-таки любила! Кого-то из батько́в?
– О нет! Был один лет восемь назад… Я его любила.
– Но он оказался…
– Да никем он не оказался! В том-то и беда, что абсолютно никем не оказался. Так, пустое место!
– И ты его любила?
– Любовь зла! Но он даже козлом не оказался. Понимаешь?
– Нет, если честно! Как ты могла полюбить такого?
– Это… иррационально. Померещилось что-то. Но я довольно быстро разобралась, что к чему. И шуганула.
– А он шуганулся?
– Да! Не без удовольствия, я думаю. Ему со мной было тяжело.
– Могу себе представить!
– Тебе со мной разве тяжело?
– Нет. Легко. Даже очень. Только непривычно как-то… Я таких за свои сорок четыре еще не встречал. Но счастлив, что встретил!
– Фу, устала… – заявила вдруг Сандра. – Мы столько всего сожрали и выпили за сегодняшний день, да еще под какие-то полулюбовные бредни… Все!