Мне хотелось остаться в его объятиях. Хотелось сказать ему, как нелегко мне было обнять кого-либо с тех пор, как Сорайа попрощалась со мной утром перед Кровавом пиром. Мне хотелось сказать, что любая неприязнь к какой-то черте его характера неминуемо превращается в мое страстное желание и что, даже если я однажды встану на колени перед судьями Джасада в загробном мире, чтобы ответить за свои грехи, я ни за что не откажусь от своей любви к наследнику Низала.