Опера, конечно, опросили некоторых из тех людей, на которых Гордеев писал доносы чаще всего, или тех, на которых его нападки были особенно яростными, но те лишь подтвердили как слова Апраксиной, так и собственное алиби на момент убийства. Убитого доносчика считали немножко «тронутым», а его кляузы – плодами беспощадной и всепожирающей зависти. Никто из опрошенных «жертв» Гордеева никакой злости или ненависти к нему не выразил. Как говорило большинство из них: «Да он просто убогий! Зачем на такого внимание обращать? У меня посерьезнее вопросы имеются. Конечно, такие кляузы неприятны, но по сравнению с другими проблемами это просто мелочи жизни и детский лепет!»

В общем и целом следствие зашло в тупик.