Хотел ли он стать цельным, избавиться от своей ущербности? Вероятно, да, но изначально он желал, как и всякий больной человек, вернуть себе прежнюю силу и свободу действий. Он не воспринимал болезнь как духовный опыт, как указание на свою неполноту. Именно поэтому другие врачи не могли даже облегчить его страдания.