Эффект магического действия достигается за счет символического удовлетворения соответствующей потребности, которое приносит субъекту удовлетворение: «Сжигать магическую фигурку. Целовать портрет возлюбленной. В основе этого, разумеется, лежит отнюдь не вера в некое определенное воздействие на изображаемый предмет. Такие действия направлены на удовлетворение какого-то желания и достигают этого. Или, скорее, они вообще ни на что не направлены: мы поступаем таким образом, а потом чувствуем удовлетворение. Можно целовать также имя возлюбленной, и здесь замещающая функция имени будет ясна»[341]. Таким образом, если говорить языком «Трактата», магия — это действие с образами объектов. Снова, как и в случае проблемы мистического, мы возвращаемся к проблеме образа, которая оказывается главным ключом к пониманию Витгенштейном магического и мистического.