Это место я считал моим полнейшим убежищем. Ты уважала это место. Если я поднимался сюда, разговор был окончен. Я сидел здесь час или два и чувствовал, что вся печаль, вся грусть, гнев, тоска и отчаяние уходят в кресло и стекают по корням в землю, стекают так, как когда-то утекло туда несколько миллионов вольт гнева Господня. Я сидел столько, сколько было нужно.