В основе всего этого лежала более тесная, чем когда-либо, связь с семьей и родными — нерушимые кровные узы стали последним оплотом общественной устойчивости. Нетрудно разглядеть во всем этом стремление оградить себя от памяти о далекой катастрофе VI века.