— Знаешь, я передумал. Не хочу больше, — выпалил я.
— Чего не хочешь?
— Ничего. Не хочу ни с кем встречаться. Боюсь тебя потерять. Слишком много вокруг сумасшедших, Эйнс. Никогда себя не прощу, если с тобой что-то случится. Если тебя обидят, я… — Закончить предложение не удалось: я не мог выдавить ни слова. Как ни удивительно, на глазах у меня выступили слезы, в груди ширился страх. Меня действительно пугала перспектива потерять жену. Внезапно я почувствовал себя очень уязвимым, и это было новое и неприятное чувство. Как я буду жить без Эйнсли, если действительно произойдет нечто ужасное?
Она немного помолчала и сказала:
— Я тоже.
— Правда? — Не знаю, почему меня так удивил ее ответ, но на мгновение я впал в ступор от неожиданности.
Жена не отвечала, и мне пришлось переспросить:
— Эйнсли?
— Он… еще… здесь. — Она говорила медленно, едва слышно, но я все же уловил смысл слов. Внутренне сжавшись, я вдавил акселератор в пол, и машина рванулась вперед.
— Так… он вошел в дом? — Тишина. — Эйнсли, только не сбрасывай звонок, хорошо? Спрячься где-нибудь. Зайди в комнату, в кладовку, запрись и оставайся на связи, ладно?
Я молил об ответе, хотел услышать, что она в безопасности, но в трубке слышалось только прерывистое дыхание. По крайней мере, Эйнсли была в доме и жива. Лишь бы с ней ничего не случилось!
— Я уже подъезжаю, совсем скоро буду. Ты только держись, хорошо?
Конечно, гораздо разумнее было бы обратиться в полицию, но я не мог заставить себя прервать звонок: мне нужно было слышать, что происходит. В этот момент я уже плакал вовсю, и медленные беспомощные слезы застилали глаза.