Всякий раз, когда наступает зима, какой бы мягкой или суровой она ни была, мы должны отдавать себе отчет – этот период подразумевает изменение темпа, «сокращение» мира вокруг. Это может быть время отчуждения, размышлений и возрождения. Если мы позволим себе принять зиму, она вернет нас во времена, когда люди были вынуждены быть более гибкими и восприимчивыми к сезонам. Может быть, мы тоже способны стать более чувствительными к маленьким удовольствиям и чудесам, которые иначе испытываем лишь походя, если вообще ощущаем? Медленно падающий снег диктует стиль поведения, соответствующий времени года. Холод также подчеркивает ограничения и обнажает уязвимости. Шекспир однажды написал: «Разлука, как зима: чем холодней, Тем лето втрое делает милей»[37] (сонет 56). Даже если зима больше не является экзистенциальным вызовом, каким она была всего несколько поколений назад, она противовес излишествам лета. Разве не отвратительна идея вечного лета? Как можно наслаждаться другими сезонами, если не испытывал зиму во всей ее суровости? Времена года взаимозависимы: опыт настоящего, необузданного холода и темноты – аспекта жажды зимы – позволяет нам наслаждаться теплом и светом. Альбер Камю напоминает нам об этой диалектике сезонного ожидания своей вариацией на тему слов Шекспира: «В разгар зимы я понял наконец, что во мне живет непобедимое лето»[38]