Кастрировать мужчину – значит в определенном смысле лишить его яичек, которые вырабатывают мужской половой гормон – тестостерон. Сперма также вырабатывается яичками и попадает в половой член во время коитуса через специальные протоки. Пересечение, или перевязка, протоков прекращает доступ сперматозоидов, и в конечном итоге они прекращают вырабатываться (по другим данным, их количество уменьшается). Мужчина становится бесплодным. Операция называется вазорезекцией. Полового влечения она не снижает, зато сводит на нет вероятность беременности жертвы при изнасиловании. Если к этому добавить и перевязку артерий, кровоснабжающих яички, то наступает их гибель. Они вроде как в мошонке различимы, но это уже не то. Мертвые яички усыхают и не вырабатывают мужские гормоны. Без них у такого человека начинает расти грудь, выпадают волосы на лице, откладывается жир на ягодицах, и он постепенно начинает приобретать очертания женщины. Дальше у него пропадает эрекция и влечение к женщинам. Половой член служит исключительно для отвода мочи. Получается кастрация в чистом виде, но с оставлением на память яичек.

Незаметно удалить яички без согласия владельца невозможно. А выполнить вазорезекцию с пересечением яичковых артерий – запросто! Семенной канатик, в котором расположены эти трубчатые структуры, расположен в мошонке и из нее через паховое кольцо проникает в живот. Я мог на этом уровне легко «перехватить» проток в животе во время операции на органах брюшной полости.

– Доктор, обождите! – захныкал педофил. – Ну почему сразу же обязательно операция! Дайте мне слабительное, у меня кишечник хорошо работает, выйдет этот гвоздь.

– Точно, кишечник у него хорошо работает, особенно его нижняя часть! – ухмыльнулся конвоир.

– Не выйдет, – твердо проговорил я. – У тебя раньше была операция по удалению аппендицита, образовались спайки в этом месте, просвет кишки сузился, поэтому инородное тело и застряло.

– Ой, я так боюсь! Надеюсь, под наркозом будете оперировать?

– Еще чего! Какой наркоз! Только под местной анестезией!

– Я не согласен!

– Замечательно, пиши расписку, что отказываешься от операции и езжай в СИЗО, пусть тебя там под наркозом оперируют.

– Не хочу в СИЗО! А можно подумать?

– Думай, у тебя десять минут. – Я вышел в коридор.

– Дмитрий Андреевич, можно вас на минутку? – обратилась ко мне маленькая сморщенная женщина, раньше времени состарившаяся. – Я мать Владика.

– Какого Владика?

– Владика Пирогова, который гвоздь проглотил.

– А, он у нас еще и Владик.

– Вы не думайте, он хороший! На него наговаривают, – залепетала женщина, не обратив внимания на мою интонацию. – У него отец пил, а когда пил, то меня сильно избивал, и Владику доставалось, но он жалел меня всегда, успокаивал. Отец побьет, а Владик жалеет. Он добрый!

– Это он от доброты душевной девочку изнасиловал и убил?

– Его оговорили! Неправда, он не мог! Он детей любит, играет с ними, гладит, жалеет!

– Не хочу больше с вами разговаривать, а вину следствие пускай определяет.

– Вы хотя бы ска