В храме на голой циновке сидел беловолосый мужчина с закрытыми глазами. Демонической ауры у него не было – наоборот, фигуру окружало мягкое белое сияние. Почуяв магию, он медленно открыл серебристые глаза. В них сквозила и отрешенность, и мудрость, и глубокая скорбь, словно само время, тягуче-безвозвратное и неизведанное, отражалось в этом спокойно-отстраненном взгляде. Он определенно был богом.

При мысли о том, что он обречен вечно пребывать в бездне вместе с бесчисленным множеством нечисти, лишенный солнечного света, у Сусу навернулись слезы. Она опустила ребенка на пол и низко поклонилась.

– Старший, младшей Ли Сусу поневоле пришлось побеспокоить вас в этом священном месте, простите меня.

Отшельник смотрел на нее серебристыми глазами, в которых не было порицания – только любовь и всепрощение.

– Наконец-то ты здесь, – умиротворенно произнес он.