Горский сел ближе – и ладонь Колычевой поднялась выше. Он подался вперед, чуть склонился над Василисой, а она, не открывая глаза, почувствовала знакомый аромат. Холодные пальцы коснулись ее скулы, а горячее дыхание обожгло кожу над верхней губой. Василиса сильнее зажмурилась и свела брови, но не отстранилась. И ладонь – горячую, чуть влажную от покрывшей ее испарины – не убрала. Не остановила, когда сухие чувственные губы коснулись ее в нетерпеливом, но осторожном поцелуе.