Каждая новая перинатальная утрата приносила дополнительную травму, рана зияла и не затягивалась. Я измучила свое тело попытками забеременеть и выносить ребенка и свою душу воспоминаниями о моей первой самой БОЛЬШОЙ БЕРЕМЕННОСТИ. Остальные прерывались на более ранних сроках — пять — семь недель. Потом были повторные чистки, после не всегда удачных выскабливаний… потом эпизод с анембрионией, когда я ходила и боялась до восьми недель делать УЗИ и на кушетке в кабинете УЗИ узнала, что у меня восемь недель растет пустое плодное яйцо, в котором вообще нет эмбриона. За это время я стала экспертом в области гинекологии.