— Один против всех? Ну, и что ты можешь сделать один? — Победить. Плужников сказал это вдруг, не раздумывая, и сам удивился, что сказал именно так. И повторил упрямо: — Победить. Потому что человека нельзя победить, если он этого не хочет. Убить можно, а победить нельзя.
И это не было бы ни дезертирством, ни изменой приказу: он не значился ни в каких списках, он был свободным человеком, но именно эта свобода и заставляла его самостоятельно принимать то решение, которое было наиболее целесообразным с военной точки зрения.
– Если я останусь в живых, я найду вас, – строго повторил он. – А если нет… Ты расскажешь ему о нас. О всех нас, кто остался тут под камнями. – Он будет молиться на эти камни. – Молиться не надо. Надо просто помнить.
Знамя полка на мне, лейтенант. Его именем приказывал тебе. Его именем сам жил, смерть гнал, до последнего. Теперь твой черед. Умри, но немцам не отдавай. Не твоя это честь и не моя – Родины нашей это честь. Не запятнай, лейтенант.