Kitobdan iqtiboslar Артисткаmuallif Мария Крестовская
Перемените сначала репертуар, а публика и актеры переменятся сами собой! — едва сдерживая негодование, сказала Ольга. — Артисты создают репертуар, а репертуар создает артистов. Никакие таланты, как бы они сильны и свежи ни были, не могут развиться и двинуться дальше на этих ваших тетеньках, баловнях да фофанах разных, которыми вы их в угоду кому-то пичкаете! Ну, я, пожалуй, понимаю, что перейти сразу от фофана и тетеньки к Шекспиру и Мольеру или Гюго — трудно; но если уж и свой родной Островский оказывается не под силу и не в фаворе, то после этого, право, я уж и не понимаю, что же это, наконец, за актеры и что же они могут, что любят!
Только не старайся переделывать меня, Юрий! — сказала она вдруг, тоскливо припадая к нему. — Право, если я переделаюсь как-то на твой лад, как тебе этого хочется, ты, быть может, сам же разлюбишь меня, потому что тогда я буду уже не я, а что-то другое, новое, и бог весть еще — лучшее ли...
помни, что слово «любовница» произошло от слова «любовь», а вовсе не от слова «презрение». Почти вся поэзия мира посвящена любовникам, а не добродетельным супругам, и почти всех великих поэтов и художников вдохновляли опять-таки же любовницы, а совсем не жены, которые или благополучно варили в это время суп на кухне, или же их вовсе не имелось, — разве уж за самым малым исключением!
Любить нужно без анализа, а иначе анализ непременно пересилит и убьет любовь
Но помни, дочка, что есть любовь и есть разврат!
Не ей, свободной и независимой, бояться кого бы ни было, а тем более человека, которому отдалась любя! Любить его, но не унижаться пред ним; отдать ему в жертву все, но не делаться его рабыней!
важна не фабула, которая, как совершенно верно заметил г-н Ярославцев, всегда согласуется с духом и нравами своей эпохи, а характеры, которые, если они созданы так, как их создал Шекспир, остаются вечными, неизменимыми и понятными каждой эпохе и каждому народу, более или менее общего между собой уровня образования конечно!
Оттого и «Виндзорские кумушки» кажутся тебе шаржированными, что ты не можешь отрешиться от взглядов и нравов своего времени и глядишь на прошлые века с современной точки зрения! А этого нельзя; и ты попробуй отрешиться от наших нравов и войти мысленно в те века и нравы прошлого, и увидишь, что нет ни фальши, ни натяжки, ни шаржа, потому что тогда все это было возможно и естественно и в самой жизни, и снято, может быть, почти живьем с какого-нибудь местечка старой Англии того времени. А если так относиться к вопросу, как ты, то и король Лир окажется тоже неестественным и утрированным, потому что он тоже исчез из нашей жизни, и теперь уж не найдется больше царских или не царских дочерей, которые выгонят своего отца и выколют ему вдобавок глаза, и он, как зверь, будет скитаться бездомным по лесам. Так и Гамлет — натяжка, потому что опять-таки в нашей жизни уже не встретишь такого случая, чтобы шесть царственных особ и вельмож разных перерезались бы и переотравлялись вдруг все в один час. Но ведь суть-то разве в этом!
и драматизм, и комизм — прямые отражения своей эпохи! По тому, в чем известный век или отдельный народ видит драму, и по тому, чему он смеется и от чего плачет, можно составить верное понятие о нравах этого народа, об общем уровне его образования и о характере его времени! Шекспир был величайшим выразителем своего времени; на то, что казалось истинно смешно или истинно драматично двести-триста лет тому назад, то в наше время часто может казаться уже неестественным и утрированным, хотя бы только потому, что оно уже исчезло из современной жизни и из наших нравов, и самые условия этой жизни резко изменились.
Тем более твой Шекспир — уж хотя бы только потому, что он был Шекспир, — не должен был спускаться до подобных исключений, хотя бы все королевы мира пожелали того! А уж коли он, всемирный гений, позволял себе это, так нам-то, грешным, и Бог велел! Он старался насмешить королеву, а я — публику! Для меня публика такая же, может быть, королева, как для него его Елизавета была! Да-с! Вот что!