Kitobdan iqtiboslar Малыш на заказmuallif Айрин Лакс
Прикроватные часы показывают три часа двадцать семь минут. То есть он всю ночь кутил.
Это плохо.
Еще хуже звучат его шаги – тяжелые и заплетающиеся.
Они топают в направлении моей кровати, и вместе с ними прокатывается тяжелый запах алкоголя.
Амир пьян.
Кое-как добредя до кровати, Анваров грузно опускается на самый край и пытается стянуть туфли.
5 kishiga yoqdi
– Да кто вы такой?! – теряю терпение.
– Амир Анваров, – произносит с достоинством.
– И? – подсказываю. – Ваше имя мне ничего не говорит!
– Миллиардер, филантроп, плейбой, – растягивает со странной усмешкой.
2 kishiga yoqdi
обалдеть просто! Я от тебя оторваться не могу. И не оторвусь.
– У меня странные ощущения, – всхлипывает.
Света смотрит в мое лицо. Глаза расширены, зрачок полностью затопил радужку.
– Внутри так странно. Сердце как будто в узел свело.
– Ты по мне соскучилась! Это естественно, поверь… – глажу пальцами бедра, задирая сорочку.
Атлас сорочки послушно ползет вверх по ее бедрам.
Она – мой шведский стол, полный деликатесов, а я словно год ничего не ел, перемещаюсь поцелуями по тонкой шее, слизывая языком нежный запах. Получив очередной вздох и услышав свое имя, прозвучавшее глубоко и проникновенно, снова нападаю на ее губы. Вишневые, хорошенько припухшие, ставшие еще более желанными.
Не могу удержаться, пробую на вкус как будто впервые. Прикосновений лишь губами – мало, обвожу контур языком и вторгаюсь внутрь. Мне даже говорить не нужно о своих желаниях. В каждом прикосновении – жажда близости.
Целую настойчивее, жестче, превращая поцелуй в голый секс наших ртов. Опускаю руку, тянусь пальцами между ее ножек.
– Амир, постой! – цепляет меня за руку.
Вырвалась из плена поцелуя, коварная женщина! Болтать вздумала. К чему разговоры, когда я каждой клеткой тела чувствую, что Света хочет меня безумно!
Возможно, мы не всегда можем договориться на словах, но в интимном плане – совместимость идеальная! Так почему бы не позволить говорить нашим телам вместо нас самих?
Откровенный разговор, в неформальной обстановке, без галстуков и трусов…
– Амир, мы так не можем…
– Мы хотим, значит, мы можем! Сама чувствуешь, что между нами – пожар.
Буквально проникаю ей под кожу пытливым взглядом.
– Не пытайся сейчас солгать. Не ври, глядя мне в глаза.
– Что? Но я и не собиралась врать.
– Значит, признай, что я тебе нравлюсь.
– Очень, – опускает дрогнувшие ресницы. – Но вдруг мы снова торопимся?
– Ты о чем? Примирительный секс, что может быть лучше? – алчно разглядываю Раисову. – Закопаем топор войны как можно решительнее и глубже.
– Я говорю не про интим. Я в целом имею в виду наши отношения. Я знаю тебя всего… Совсем ничего!
– Я бы так не сказал.
– Я тебя совсем не знаю… – отползти пытается.
– Врешь же. Маме ты сказала другое. Сказала, тебе иногда кажется, будто ты меня всю жизнь знаешь. И сказала ты это, не подозревая, что я слушаю. Ты была искренна в тот момент и не играла на публику. Я тоже был честен, когда сказал в от
2 kishiga yoqdi
Вы как два попугая-неразлучника, – злится брат. – Талдычите одно и тоже! Жена-жена, жена-жена. Да. У меня есть жена! Что непонятного?!
Я только твоя. Не хочу, чтобы меня касался кто-то, кроме тебя. Даже под страхом смерти…
Маленький? – ухмыляется. – Нарываешься, Раисова. Ох, как же ты нарываешься!