Кэтрин Эштон, которая не желала и приближаться к больнице, а мечтала лишь остаться в это пасмурное воскресенье дома, у себя в квартире, чтобы немного поплакать в одиночестве
«Если бы я только знала, что мне делать; вот бы кто-нибудь или что-нибудь как-нибудь показал бы мне дорогу, решил за меня, дал бы знак».
А это, конечно же, очень опасные мысли.
И, как и тысячи других девушек, я терпеть не могу, когда мужчина – любой мужчина – сообщает мне этаким снисходительным тоном: «Женщины просто не способны…»
– Вы находитесь в курительной комнате самого большого женского общежития при университете штата, и, если комендантша вас заметит, чертям в аду жарко станет.
Он рассмеялся, и до меня дошло, что выразилась я, по крайней мере, глупо.
Как-то я невероятно разозлилась на книгу, которую читала – сейчас и не вспомню на какую, ведь тогда я столько всего отбрасывала, не дочитав, – и решила: раз нет на свете достойных произведений, то стоит создать свое.
Сняла с полки книгу, еще одну, пролистала их, не видя страниц и думая: не похоже, что у меня есть мотив, меня никогда не поймают. Зачем мне убивать мужа? Она будто видела себя со слезами на глазах в кабинете у воображаемого лейтенанта полиции: «Но я любила его… я не переживу его смерти!»
– Маргарет, – позвал муж. – Тебя что-то беспокоит?
– Что-то не так?
– Все в порядке, дорогой, – ответила Маргарет. – Просто захотелось попить воды. Отравить его? Толкнуть на дорогу перед машиной? На рельсы, перед поездом?
«Я не хочу убивать мужа, – сказала себе Маргарет. – Я никогда не мечтала его убить. Я хочу, чтобы он жил. Прекрати, прекрати».
