«Когда 23 года назад Джеральдина Штутц стала президентом “Бенделя”, о ней говорили: “Джеральдина… кто?”, — писала “Нью-Йорк Таймс”. — По ее собственным словам, она была “очень юной, очень неопытной и очень женщиной”… А сегодня — если не считать семейных фирм — это первая дама, владеющая крупным предприятием модной индустии» [607]. Джеральдина пребывала в полном восторге. Ей удалось заменить «Дженеско» другим богатым партнером, дающим волю вести дела так, как ей нравится. «Говорят, что самые чудесные моменты жизни приводят человека в состояние шока, и это абсолютная правда, — скажет она несколько месяцев спустя. — Я еще долго не могла полностью осознать, что магазин теперь мой, целиком мой, а может, и до сих пор еще не осознала» [608].
