Kitobdan iqtiboslar Неизлечимые романтики. Истории людей, которые любили слишком сильноmuallif Франк Таллис
Наша потребность в обретении единственных отношений только для двоих, а также их ревностная защита впаяны намертво в наше сознание.
Мысль о том, что внутри каждого человека живёт субличность – частичка того, кем он был когда-то, – уходит корнями в аналитическую психологию Карла Густава Юнга. В 1934 году он писал: «Внутри каждого взрослого укрывается ребёнок – вечное дитя, которое постоянно растёт, но никогда не может вырасти, оно просит непрерывной заботы, знаний и внимания»
Я не раз слышал подобные жалобы от других пациентов, чья работа включала в себя элемент творчества. Есть научная точка зрения, что упадок настроения, а особенно его резкие скачки туда и обратно, питают творческую деятельность. У писателей, например, перепады настроения случаются в разы чаще, чем у непишущих людей тех же лет, того же пола и уровня образования. Вполне вероятно, что скачки настроения образуют идеальный, плодотворный цикл, бегущий от задумчивой меланхолии к всплескам кипучей деятельности и обратно. Искусственные стабилизаторы настроения, лекарства, затормаживают этот цикл.
Я говорю, что ненавижу его. Но я знаю, что это неправда. – Верити тяжело вздохнула, и этот вздох вернул её к воспоминаниям о былых днях: к номеру в гостинице, к ресторану в Париже, к прогулке по пляжу в ветреный день. – Если бы я и в самом деле его ненавидела, мне бы не было так больно. Мне больно именно потому… – Последующие слова дались с большим трудом, и на её лице появились жёсткие черты: – …Потому что я люблю его
Люди могут испытывать колоссальный стресс, когда влюбляются или же когда их любовь идёт наперекосяк. Вместе с тем они чаще всего стараются не говорить о своей боли открыто (особенно со специалистами в области душевных заболеваний), потому как их заставили думать, что сложные переживания, овладевшие ими, – не что иное, как юношеская ерунда, глупость и блажь; или что их сексуальные фантазии и потребности грязные и извращённые. Людям предлагают расслабиться, быть проще, взять себя в руки или стыдиться. Но контролировать эмоции, настолько глубоко укоренившиеся в нашем мозгу, невообразимо трудно; даже с профессиональной помощью нет никаких гарантий, что томление и жгучее желание можно успешно исцелить. В большинстве случаев терапия направлена скорее не на лечение, а на умение ужиться с обуревающими страстями.
мой взгляд на вещи, который сформировался у меня на основе бесед с пациентами в больницах и приёмных кабинетах, таков: наша культура низвела до банальщины один из важнейших аспектов человеческой природы, и за такое примитивное упрощение многим людям пришлось сильно поплатиться.
Наши гены не хотят, чтобы мы относились к потенциальным брачным партнёрам с прохладой и отстранённостью. Они хотят, чтобы мы горели желанием, чтобы чувствовали страсть и были безрассудны. Они хотят, чтобы мы сходили от любви с ума.
Фрейд полагал, что мы склонны умалять значимость того, что вызывает у нас наибольшую тревогу. Желание принизить и дестабилизировать любовь говорит лишь о нашей уязвимости перед ней; всего за долю секунды – за время, которое нужно, чтобы встретить тот самый, особенный взгляд в толпе, – мы можем забыть и потерять себя.
Психолог-когнитивист Роджер Шепард говорил, что восприятие – это галлюцинация, диктуемая внешними факторами, а галлюцинация – это внутреннее отражение восприятия. Иными словами, окружающая нас реальность вовсе не объективна, а галлюцинации – не чистой воды выдумки.