Onlayn kitobni bepul oʻqish  Из старого в новый…

muallif Аскар Шакиров

Оглавление

Предисловие

Решение взяться за книгу пришло, можно сказать, эволюционно. Вначале была попытка некоего бытописательства с небольшими зарисовками интересных событий, аспектов личной жизни, написанных для собственного удовольствия и внутреннего потребления.

Вместе с тем стало очевидно, что описываемое не просто происходит в период эпохальных событий, но и сам автор оказывается в их эпицентре. За относительно короткий отрезок времени ему довелось быть действенным свидетелем того, как в результате «геополитической катастрофы» в виде распада Советского Союза образовалось новое независимое государство — Республика Казахстан, которое спустя всего три десятилетия стало уже именоваться «старым» и требующим кардинального переустройства.

В связи с этим выбранный в начале книги стиль беллетристики далее уступил место анализу и осмыслению указанных исторических, в том числе малоизвестных, событий и фактов, к которым автор имел непосредственное отношение. Разумеется, они, как это присуще выбранному жанру, носят субъективный характер и могут не совпадать с существующими иными мнениями.

Работе над книгой способствовало следование впитанным еще со времен написания научной диссертации критериям: достоверности, новизне и практической ценности. За достоверность автор, разумеется, может поручиться. Если же изложенные небесспорные мысли и рассуждения помогут читателям не только с новой стороны взглянуть на них, но и окажутся полезными, то это будет свидетельством достижения им поставленной цели.

После определенных раздумий было решено вначале опубликовать первую часть книги, которая охватывает период новейшей истории Казахстана, связанный с ее первым президентом Нурсултаном Назарбаевым. Вторая ее часть будет посвящена событиям, ознаменованным современными задачами, стоящими перед нашей страной: масштабными реформами главы государства Касым-Жомарта Токаева, а также определением места Казахстана в новой мировой геополитической системе в условиях беспрецедентных вызовов современности.

От автора

                               * * *

То апрельское утро 1988 года даже спустя тридцать восемь лет я помню в малейших его подробностях, так как оно сыграло немаловажную роль в определении направления моей дальнейшей жизни.

Весна выдалась в Москве очень теплой и солнечной, поэтому пешая часть ежедневного маршрута до места службы от Пушкинской площади до улицы Огарева доставляла особое удовольствие. Город потихоньку оживал и входил в свой обычный ритм.

Самая многолюдная столичная улица Горького, которой позднее вернули её исконное название — Тверская, в это время дня нравилась мне своей свежестью, безупречной чистотой и какой-то уютностью.

Я решил немного удлинить свой привычный путь минут на пятнадцать и, не сворачивая на Огарева от здания Центрального телеграфа, проследовал дальше до Манежной площади, где открывается один из самых, на мой взгляд, красивых ракурсов Москвы. Здесь и величественный Кремль с Александровским садом, и возведенная знаменитым архитектором Алексеем Щусевым гостиница «Москва», здесь и Центральный выставочный зал, называвшийся в народе Манежем, так как это монументальное здание в стиле классицизма в свое время действительно служило в качестве конногвардейского манежа для выездки императорских лошадей. Главным же объектом на моем пути, как всегда, была моя альма-матер — Институт стран Азии и Африки при Московском государственном университете, где я провел незабываемые пять лет, совмещая, так сказать, полезное с приятным — грыз гранит науки, любуясь из окон аудиторий вышеописанной красотой. Далее, свернув на улицу Герцена, пройдя мимо факультета журналистики МГУ и Зоологического музея, наконец, добрался до улицы Огарева, но уже с ее противоположной стороны. Новая российская власть вернула и этой улице ее первоначальное название — Газетный переулок. Это была самая короткая улица в городе — 420 метров. Но, разумеется, не это было ее главной достопримечательностью, а то, что в здании под номером шесть находилось Министерство внутренних дел СССР, где располагались министр со своим секретариатом и его первый заместитель.

Помимо руководства, здесь также находились управление кадров и отдел внешних сношений, куда годом ранее был принят на службу ваш покорный слуга.

Коллеги из других служб (уголовного розыска, БХСС и т. д.), которые вместе с курировавшими их заместителями министра располагались в здании на улице Житной, что на Октябрьской площади, нередко интересовались, часто ли мы видим министра. Действительно, нам это удавалось чаще остальных в силу того, что сотрудники отдела, как правило, присутствовали на международных встречах руководства, о чем мы не без удовольствия сообщали интересующимся в стиле известной советской кинокомедии: «Ну Иоанн. Ну Грозный! Что тут особенного?»

Коллектив, в котором я оказался, состоял из опытных профессионалов со знанием иностранных языков, разбиравшихся как в правоохранительной сфере, так и в международных отношениях.

В то утро мои коллеги Сергей Гладкин, Александр Гордеев, Константин Берстель и Владимир Носенко (старший брат нынешнего омбудсмена России Татьяны Москальковой) уже ждали меня, чтобы пожелать благополучного прохождения моего мероприятия — приема в члены КПСС (подходил к окончанию годичный срок моего кандидатского стажа в члены партии). Кстати, я был не только самым молодым в коллективе, но и одним из единиц, когда-либо принятых на службу в центральный аппарат Министерства внутренних дел без полного партийного членства.

Вместе с добрыми пожеланиями коллеги, естественно, поинтересовались, нужно ли им в связи с этим событием отменить другие дела после работы. В том же духе я предложил всем после работы отправиться в Ленинскую библиотеку (благо находится рядом) штудировать труды Маркса, Энгельса, Ленина. Посмеявшись вместе с коллегами над шуткой, я направился в партийный комитет, который находился в соседнем здании. Там меня уже ожидали работники аппарата парткома для совершения необходимых бюрократических формальностей.

Подошло назначенное время, и меня пригласили в зал заседаний, где за столом сидели его участники во главе с секретарем парткома Эдуардом Калачевым.

Атмосфера была весьма доброжелательной. Присутствовавшие попросили подробно презентовать себя, включая как служебный, так и личный аспекты. В этом плане меня долго уговаривать не было необходимости, так как нашлось что рассказать.

В одобрительных взглядах членов парткома читалось: откуда взялся этот джигит, который так шпарит по-русски, да еще и иностранные языки выучил?!

В такой непринужденной обстановке прошло практически все собеседование. Уже ближе к его завершению слово вдруг взял сидевший поодаль от центра стола лет 70 в генеральской форме с величавой осанкой и солидной орденской планкой на кителе член парткома — ветеран органов внутренних дел. Я еще раньше обратил на него внимание, так как он, в отличие от остальных, был весьма сдержан в эмоциях и, как мне показалось, пристально наблюдал за мной. Он без всяких прелюдий задал вопрос: «Вот вы ведь казах. Скажите мне и членам парткома, какова ваша оценка декабрьских событий в Алма-Ате?» По реакции присутствующих было понятно, что вопрос оказался неожиданным не только для меня. В ожидании ответа у него на лице мелькнула какая-то злорадно-выжидательная улыбка, которая мгновенно и кардинально изменила его имидж благообразного ветерана в мелкого провокатора.

Необходимо отметить, что в тот период действовало известное постановление ЦК КПСС о нарушении норм интернационализма в Казахской ССР. Действительно, вопрос как по форме, так и по содержанию был провокационным. Пауза продлилась буквально насколько секунд, и ситуацию взял в свои руки председательствующий, сказав дословно следующее: «Вопрос считаю неуместным и не имеющим отношения к работе нашей партийной организации и к нашему кандидату. Коммунисты же Казахстана уже дали свою принципиальную оценку тем событиям».

Эдуард Васильевич, опытный и рассудительный партработник, прошедший горнило войны в Афганистане, грамотно нивелировал создавшуюся нештатную ситуацию. После его слов генерал как-то угодливо закивал в знак согласия, бормоча под нос о том, что только хотел узнать мнение молодежи.

Пригласив меня к себе после заседания, секретарь парткома уже в неофициальном порядке сказал, что на деда обижаться не нужно, дескать, он фронтовик и сказал не со зла. Я поблагодарил его за поддержку.

Откровенно признаюсь, что на тот момент адекватного и объективного ответа на поставленный вопрос у меня не могло быть. Те, кто жил в ту эпоху, знают, что информация, тем более о такого рода событиях, черпалась преимущественно из официальной периодической прессы, радио и телевидения. Приезжавшие в Москву земляки неохотно делились своей позицией. В данном контексте с сожалением приходится констатировать, что в Казахстане многие представители, в том числе лидеры «зиялы қауым» (литераторы, ученые, педагоги, мэтры искусства), выступили с осуждением участников декабрьских событий. Об этом свидетельствуют стенограммы заседаний творческих союзов, например, Союза писателей Казахстана, а также публикации в средствах массовой информации тех лет. Как известно, горькая правда о нашей национальной трагедии тщательно скрывалась, в том числе местным казахстанским партийно-советским руководством.

Вышеупомянутое постановление о так называемом казахском национализме было отменено спустя год по инициативе Съезда народных депутатов СССР.

Произошедшее в тот апрельский день событие и мое личное его восприятие впоследствии сыграли, как я уже отметил, определенную роль в моей дальнейшей жизни. Разумеется, вкупе с рядом других объективных и субъективных факторов, связанных с происходившими в стране историческими событиями. Об этом подробно будет изложено далее, но прежде полагал бы необходимым поделиться воспоминаниями о предыдущих этапах, задавших сложившийся вектор моей жизненной стези.

Цель настоящего повествования — это преимущественно не упоминание своих достижений. Гораздо важнее поведать тем, кому это будет интересно, об атмосфере и событиях, которыми были наполнены те годы, а также о людях, с которыми довелось вместе работать, общаться и у которых я многому научился.

Думается, что это поможет читателю в определенной мере иметь более полное представление об авторе книги и его мировоззрении.

                               * * *

После окончания в 1978 году китайского отделения упомянутого ранее института я был принят на работу в Академию МВД СССР, где как раз в том же году было создано подразделение по исследованию зарубежного опыта правоохранительной деятельности.

Академия той поры входила в тройку ведущих в стране научно-практических и учебных центров в сфере юриспруденции. Здесь трудились такие известие ученые, как Генрих Миньковский, Михаил Бабаев, Инга Михайловская, Константин Игошев и многие другие.

Созданный при нем Университет культуры, возглавляемый патриархом советского искусства Арамом Хачатуряном, куда входили известные мастера театра, кино, литературы, превратил Академию также и в признанный центр культуры. Проходившие под его эгидой творческие встречи и мероприятия неизменно были заметным событием в эстетической жизни Москвы.

В связи с этим я обязан подчеркнуть роль основателя и первого руководителя Академии генерала, профессора Сергея Крылова, жизнь которого трагически оборвалась в апреле 1979 года.

Сергей Михайлович, установив безупречный порядок отбора и воспитания кадров, нередко лично проводил собеседования с новобранцами. Принимая меня на работу, он тотчас безошибочно расставил ее приоритеты и задал должный последующий алгоритм. Благодаря полученным первым наставлениям я впоследствии прошел обучение в очной адъюнктуре и защитил кандидатскую диссертацию по своей специальности китаеведа. Так что мне посчастливилось сразу после студенческой скамьи получить такую уникальную возможность для профессионального и личностного роста.

Направлением моей работы были определены Китай и Япония, и я с головой окунулся в исследовательскую работу, заниматься которой доставляло неописуемое удовольствие.

Москва того времени по праву являлась одним из мировых научно-информационных центров, кладезем источников знаний. Практически любую интересующую информацию можно было найти в академических библиотеках и, конечно же, в Ленинке, как в народе называли Библиотеку имени В. Н. Ленина, являвшуюся одной из ведущих по всем параметрам библиотек мира. Например, в ее фонде специального хранения, куда требовался особый допуск, который, кстати, мне был выдан, можно было найти литературу, даже запрещенную известной своей жесткостью советской цензурой. Вообще, поиск необходимой информации, в том числе в библиотеке, захватывает как квест или передвижение в лабиринте.

В связи с этим вспоминаю выполнение одного из своих первых серьезных заданий, суть которого заключалась в изучении зарубежного опыта работы аналогов советских участковых инспекторов милиции. Данная служба, как известно, функционирует в тесном и постоянном контакте с населением, являясь своего рода индикатором его доверия.

На тот момент указанная служба, по мнению руководства Министерства внутренних дел, требовала совершенствования и определенного реформирования.

По ходу исполнения поручения я уже имел общее представление о кобанах — уникальных компактных полицейских участках в Японии, оказывающих разнообразную помощь гражданам — от правоохранительной до социально-бытовой. Я практически перелопатил все доступные источники, однако полученная информация носила поверхностный характер, не дотягивая до представления на высокий уровень. В спецхране Ленинки я наткнулся на упоминание о кобанах в так называемой Yellow bоок (Желтая книга) полиции Японии, являющейся ежегодным сборником. Однако она была на японском языке, и я смотрел на нее как кот на недоступную сметану. Наудачу связался с коллегами из Высшей школы КГБ СССР, которые посоветовали мне обратиться к Владимиру Еремину — общепризнанному специалисту по политической системе и праву Японии. Им оказался не только знаток своего дела, но и очень отзывчивый человек, у которого в личной библиотеке хранилось несколько изданий этой Желтой книги, которые он был готов дать мне на время. Услышав, что я не владею японским языком, Владимир Николаевич, подумав, попросил меня приехать к нему через неделю, а за это время он что-нибудь придумает. В назначенное время он гостеприимно встретил меня у себя дома на Кутузовском проспекте, напоив чаем, за которым увлеченно и обстоятельно рассказал о работе японской правоохранительной системы.

Несмотря на солидную разницу в возрасте, служебном положении и уровне знаний, он беседовал со мной как с равным и делал это искренне. В конце беседы он протянул мне необходимую, по его мнению, информацию, переведенную на русский язык.

Полученный мной материал был поистине бесценным, так к