Kitobdan iqtiboslar Солдаты возмездия. Охота на нацистских палачейmuallif Лев Симкин
Скажут отобрать земли и заводы – под аплодисменты отберут, скажут раздать обратно – с аплодисментами раздадут. Уж очень наш народ приветливый»
2 kishiga yoqdi
Что же должно было случиться с обычными людьми – не только в Литве, едва ли не во всей Восточной Европе, – чтобы они словно с цепи сорвались и бросились терзать своих же соседей с невесть откуда взявшимся энтузиазмом. С чего вдруг привычная для многих нелюбовь к евреям перешла все мыслимые и немыслимые пределы? Или же все намного проще, и антисемитизм явился лишь поводом для проявления в человеке звериного начала?
«Когда погибли 200 тысяч евреев, вся Литва пошла за их имуществом», – говорит литовская писательница Рута Ванагайте, автор нашумевшей в Литве книги «Наши». – «Боже мой, у меня от бабушки есть антикварная кровать и шкаф! Купила ли она их? После этого я не могу ходить в антикварные магазины. Любой литовец должен спросить: откуда у меня дома такие вещи? А золото? Один литовец, который работал в 7-м форде в Каунасе (где расстреливали евреев), после войны 10 лет работал зубным техником. Сколько наших бабушек и дедушек умерли с еврейскими зубами во рту?»
В городе, где до 1939 года евреи составляли добрую половину жителей, сохранилась напоминающая о них архитектура, взглянуть на которую изредка приезжают издалека их немногочисленные потомки. Едва ли не во всех старых восточноевропейских городах, какой ни возьми, – Прага, Львов, Краков – дело обстоит примерно так же. Здания-то остались, а их обитатели со всем своим этническим своеобразием исчезли, и в этом смысле названные города – памятники Холокоста в неменьшей степени, чем остатки лагерей смерти.
История расправы партизан над местными крестьянами (всего было убито 46 жителей деревни, в том числе дети) получила известность в середине нулевых. В 2008 году на допрос по поводу предполагаемого участия в убийствах жителей села в прокуратуру Литвы вызвали Фаню Бранцовскую, члена ФПО и соратницу Абы Ковнера, вместе с ним ушедшую из гетто в партизанский отряд. Бранцовская (ей было уже под девяносто) свое участие отрицала, и в итоге все закончилось ничем. Но, как говорится, осадок остался. К тому моменту в странах Балтии изменился нарратив освещения военных событий – возникла теория так называемого «двойного геноцида», фактически приравнивающая действия Красной армии и партизан к нацистам.
Представьте, этот танкист был не кем иным, как Ионой Дегеном. Немногим позже, в декабре того же 1944 года он напишет бессмертные строки, которые долгое время будут переписывать и передавать устно как стихи неизвестного автора-фронтовика.
Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.
Участник боев за Вильнюс 19-летний Иона Деген, родом из Могилёва-Подольского, был не просто «солдатом Красной армии», а одним из советских танковых асов: его экипажем было уничтожено 12 немецких танков и 4 самоходных орудия.
«В самый разгар войны с немцами Сталин дал приказ прочесать все уголки России и найти литовцев, чтоб создать национальную литовскую дивизию, – сказано в рассказе Эфраима Севелы “Моня Цацкес – знаменосец”. – Как ни старались военкоматы, кроме литовских евреев, бежавших от Гитлера, никого не смогли набрать. Пришлось довольствоваться этим материалом».
Ефим Драбкин (в будущем – Эфраим Севела), в 15-летнем возрасте ставший «сыном полка» в этой самой дивизии, знал, о чем пишет, хотя и немного преувеличивал – евреев в ней было 34 процента, тоже немало.
«Советские солдаты-евреи бродят по улицам в поисках соплеменников, – пишет Ружка Корчак. – Они тоже приходят к нам. Волнуются. Коверкая идиш, рассказывают, что прошли много местечек и городов и нигде не встретили живого еврея».
Здесь, возле моста на Бялой-Ваке год назад ночью, под проливным дождем проходили последние бойцы гетто, прорываясь в лес, а теперь тут стояла Витка в объятиях плачущего танкиста, солдата Красной армии, родом из Могилева. «Да, да, – плакал он и смеялся, – их бин ойх а ид. А ид!» («Да, да, я тоже еврей!»
Убей немца! Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя… Если ты убил одного немца, убей другого – нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! – это просит старуха мать. Убей немца! – это молит тебя дитя. Убей немца! – это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!