Kitobdan iqtiboslar Троянская война в России XVI столетияmuallif Пол Бушкович
В Византии православное мировоззрение сочеталось с динамичной светской культурой, опиравшейся на рецепцию древнегреческого наследия. На Руси оно было недоступным, но в XV веке и позднее в русские библиотеки начали проникать из Западной Европы светские сочинения.
Наконец, одним из последних переводов царствования Василия III снова оказалось наставительное сочинение, на этот раз перевод или адаптация рассказа о Богоматери Лоретской. Появление на Руси этого рассказа стало результатом дипломатических контактов между папой Климентом VII и великим князем Василием III, являвшихся частью кампании папы и императора по привлечению Руси в антиосманскую коалицию [295]. Их усилия в конце концов оказались безуспешными, однако привели к серии контактов, имевших большой культурный резонанс на Западе, — появлению записок императорского посланника Сигизмунда фон Герберштейна о России и рассказа Паоло Джовио о его беседах с Дмитрием Герасимовым.
Только в 1526 году, после семнадцатилетнего периода вакантности, новгородскую кафедру занял Макарий. Он был важной персоной и в 1542 году стал митрополитом Московским. Еще в Новгороде он проявил большую активность, приведя в порядок свою епархию, а также поощряя создание религиозной литературы. Макарий стоял за созданием «Великих миней четьих», объемного сборника чтений на каждый день года, организованного в соответствии с непереходящими церковными праздниками (праздниками святых и некоторыми другими, например Успения Богородицы). Первый список миней был составлен для новгородского Софийского собора, второй и третий — для Успенского собора в Кремле (митрополичьей церкви) и, вероятно, для царской библиотеки. Большая часть текста состоит из житий святых, сочинений греческих отцов церкви в славянских переводах, посланий и увещаний русских митрополитов, епископов и монахов. Макарий включил туда также житие и монашеские подвиги (Предание) Иосифа Волоцкого (1 сентября) и его «Просветитель», направленный против еретиков (31 июля). Не пренебрег он и переводами геннадиевского круга, включив всю книгу Иеремии [265] и антиисламский трактат Риккольдо, помещенный непосредственно перед «Просветителем» [266]. Он не включил переведенные Герасимовым антииудейские тексты или сочинения противников Иосифа, Вассиана Патрикеева и Нила Сорского, о монашеской жизни.
Сам Василий вроде бы не выказывал прямого интереса к переводам, но он принял к себе основных переводчиков, задействовав их в дипломатических и других делах. Великокняжеский двор был тесно связан с митрополичьей кафедрой, а новый митрополичий Успенский собор и резиденция митрополита находились в непосредственной близости от княжеского дворца.
После смещения Геннадия с архиепископской кафедры в 1504 году в Новгороде работа над переводами закончилась. Следующий архиепископ Серапион занимал кафедру три года, а затем до 1526 года она оставалась вакантной. Переводы возобновились в Москве, и с этого момента центром инноваций в русской культуре стал двор великого князя.
С того момента, как Геннадий занял новгородскую кафедру, и до его смещения в 1504 году он инициировал перевод наиболее крупного корпуса латинских текстов, которые когда-либо были известны средневековой Руси и России. Самым важным из них, вероятно, была Геннадиева Библия, как ее принято называть. Значение Библии было двояким. Это была первая славянская рукопись, содержавшая полный текст Библии, кроме того, она включала в себя перевод из Вульгаты нескольких ветхозаветных книг, ранее не переводившихся на славянский язык. Не стоит удивляться отсутствию полной рукописи Библии. На средневековом Западе такие рукописи до XIII века были очень редкими. Конечно, переписчики создавали много рукописей, содержавших четыре Евангелия, Деяния и Послания апостолов и Псалтирь. Все эти тексты не только были ключевыми для христианского вероучения, но и использовались в богослужении. Пятикнижие встречалось реже, но такие рукописи существовали. Только в XIII веке рукописи с полным текстом Библии стали обычными, в значительной степени благодаря потребностям университетов. В конце концов появились и вернакулярные переводы, а с изобретением печатных станков быстро распространились издания латинской Вульгаты и переводы, начиная с Библии Гутенберга в 1454–1455 годах [236].
Геннадий также узнал, как католики обращались с евреями, и их методы вызвали у него восхищение. В октябре 1490 года он написал митрополиту Зосиме: императорский посол на Руси Джорджо делла Торре рассказал ему, как король Испании «очистил» свою землю. В истории говорилось, что испанский король послал к папе за помощью против ереси, а папа направил к нему на выручку двух епископов. Те допросили и сожгли многих еретиков, в том числе аристократов («бояр») [220]. То, о чем рассказали Геннадию, было первой стадией деятельности испанской инквизиции, с 1478 года до изгнания евреев в 1492 году. Запад дал ему положительный пример для подражания.
История «жидовствующих» была бы просто причудливым эпизодом в истории Русской православной церкви, если бы она не спровоцировала появление пространного полемического опровержения. Оно вышло из-под пера Иосифа Волоцкого, основателя (1479 год) и игумена Успенского монастыря в Волоколамске — монашеской общины, относившейся к Новгородской епархии, но при этом находящейся всего в 130 км к северо-западу от Москвы.
Группа была небольшой: несколько священников в Новгороде и еще несколько человек в Москве, вероятно, всего не более дюжины. Предположительно, источником ереси стали сочинения литовского еврея Схарии, которого Моше Таубе идентифицировал как Захарию бен Аарона га-Когена, киевского еврея, который перевел с древнееврейского на рутенский несколько книг, имевших хождение в Новгороде и других русских центрах книжности
Летописи сообщают, что Геннадий практиковал симонию по совету своего фаворита («любовника»), дьякона Михаила Алексеева. Затем Геннадий вернулся в Чудов монастырь, где и умер 4 декабря 1505 года, на месяц пережив Ивана III [212].