Kitobdan iqtiboslar Восточный деспотизм. Сравнительное исследование тотальной властиmuallif Карл Август Виттфогель
Чиновник высокого ранга, носивший титул князь Янь и мечтавший захватить власть и стать императором, создал свою собственную систему быстрой передачи посланий. Этот чиновник, которого правительство мечтало бросить в тюрьму, заявил в своем меморандуме, что власти начали его поиск, разослав «по почте послания, в которых содержался приказ отправить почтовых лошадей с этим приказом в ближние и дальние селения». Разыскивающие его чиновники «изучали все человеческие следы» на дорогах и следовали за каждой телегой. И это дало нужный результат – беглец попался в сеть, раскинутую по всей стране, был арестован и казнен.
Калгашанди отмечает тесную связь между регулярной работой почты, разведки и шпионажа.
В обеих сферах гидравлическое государство рекрутирует и контролирует трудовые массы нужного ему размера с помощью методов принуждения, которые у феодального лорда имелись в незначительном количестве и могли применяться только на ограниченной площади.
Маркс, несомненно, преувеличивал силу гнета в восточном обществе, которое он называл системой «всеобщего рабства». Однако ирония заключается в том, что это определение вполне может быть использовано и для обозначения нового индустриального аппаратного общества. Мы можем с полным правом заявить, что Октябрьская революция в России, какие бы цели она перед собой ни ставила, привела к появлению системы всеобщего (государственного) рабства.
Уже весной 1918 года Бухарин и его «левые» друзья стали выступать против новой «бюрократической централизации» и «угрозы закабаления рабочего класса». Коммунистическая партия России уже в программе 1919 года подвергла резкой критике «частичное возрождение бюрократии». Ав 1921 году Ленин охарактеризовал новую бюрократию такими словами: «Эта чудовищная сила доведет Россию до реставрации азиатчины». А в 1922 году «непролетарские» и «вражеские» представители новой «бюрократической машины» были уже так сильны, что Ленин не мог с уверенностью сказать, кто же правит страной: бюрократия или «старая гвардия» партии? Кто кого контролирует? Только непререкаемый авторитет Старой гвардии помешал полной победе новых «враждебных социальных сил». А этот престиж могла погубить даже очень незначительная внутренняя борьба в пределах самой партии.
И этот престиж был разрушен сразу же после смерти Ленина.
В 1917 году перед Россией открылась историческая возможность стать демократическим государством. Если бы новое правительство принялось защищать и развивать полученные свободы настоящим революционным путем, то оно получило бы прекрасный шанс завершить превращение России в многоядерное демократическое общество. Но это правительство не имело ни опыта, ни решимости. Опасаясь гнева своих западных союзников, Временное правительство продолжало вести войну, которую было не в силах выиграть. А опасаясь нарушить правила законной процедуры, оно отложило давно уже назревшую земельную реформу до открытия Учредительного собрания, которое сразу же было разогнано большевиками.
Таким образом, большевики получили шанс захватить власть, пользуясь слабостью буржуазного правительства. После июльского восстания Ленин, пересмотрев свои прежние взгляды, решил предложить немцам «немедленный и безоговорочный мир». Этот мир был подписан 4 марта 1918 года.
А вскоре Ленин сделал «поворот кругом» и на внутреннем фронте. Отказавшись от своего первоначального намерения превратить крупные поместья в образцовые хозяйства, он, как говорили его оппоненты, «украл» у эсеров пункт их программы, обещавший распределить всю землю между крестьянами. Еще совсем недавно он отвергал этот пункт, поскольку, как он сам признавался, был против раздачи земель. Помимо этого, Ленин выбросил и требование о том, что его партия должна получить поддержку большинством народа, а ведь еще совсем недавно считал его главным условием захвата власти большевиками. Видя, что большинство населения недовольно политикой Временного правительства, за которое оно в свое время голосовало, Ленин привлек на свою сторону городских и сельских активистов, которые помогли ему и его партии захватить власть.
При наличии более благоприятных международных условий – и желающих оказать России помощь демократических союзников – чаша весов, вероятно, качнулась бы в другую сторону. Но при сложившихся обстоятельствах политическая слабость русских сил, ориентировавшихся на Запад, парализовала противников большевиков и открыла дорогу для совершенно иного пути развития страны.
Причины этого понять совсем не трудно. Главные районы гидравлической цивилизации, будучи плотно населенными и по большей части расположенными в тропиках и субтропиках, представляли мало возможностей для массовой миграции европейцев. Поэтому завоеватели удовлетворялись тем, что создавали в своих гидравлических колониях мощный управленческий аппарат и такие частные структуры, без которых нельзя было бы осуществлять экономическую эксплуатацию этих мест.
Испанцы следовали этому курсу в агроуправляемых областях Америки[157].
Голландцы в Индонезии и британцы в Индии действовали точно так же. В результате этого возникла система человеческих отношений, которая, несмотря на ее отличие от традиционного гидравлического общества, была совсем не похожа на испанскую, голландскую и английскую.
Не мешали иррациональные черты гидравлического деспотизма и воспроизводству бюрократии. С точки зрения стандарта рациональности аппаратное государство могло быть чрезмерно заорганизованным с экономической точки зрения. Оно могло содержать слишком большую армию для своей защиты, а его высшие чиновники создавали чересчур сильную полицию, которая должна была их защищать. Но до тех пор, пока режим сохранял свой рациональный минимум, он продолжал существовать. И он держал оборону против открытых обществ, сохраняя гораздо более высокий коэффициент рациональности до тех пор, пока его вооруженные силы не уступали по своей мощи армиям этих обществ.
Очевидно, все великие китайские идеи (дао) об обществе, правительстве, человеческих отношениях, военном деле и историографии кристаллизовались в течение классического периода территориальной раздробленности, в самом начале имперской эпохи. За созданием экзаменационной системы и обновлением идей Конфуция с упором на психологию последовало объединение всех земель в империю, перенос экономического центра в долину реки Янцзы и сооружение широкой искусственной реки – Большого канала. Другие крупные перемены произошли в течение более поздних периодов имперского Китая и затронули область драмы и популярных романов; но все это частично стало следствием нового влияния – полного подчинения Китая двум «варварским» захватническим династиям. Впрочем, ни одна из них не смогла уничтожить конфуцианской основы китайской философии.
Западе Евразии сельское хозяйство, будучи дождевым, относилось к экстенсивному типу и велось в поместьях, которые превратились в центры крупномасштабного сельскохозяйственного производства. Зато на восточном фланге Евразии сельское хозяйство, сильно зависевшее от орошения, было интенсивным и мелкомасштабным. Более того, независимая церковь и гильдейские города Европы не имели своих аналогов в Японии.