Kitobdan iqtiboslar Места здесь тихиеmualliflar Алексей Макеев, Николай Леонов
А в том, что в ситуации, когда непонятны мотивы людских поступков, общаться напрямую с потенциальным подозреваемым – последнее дело.
Единичные случаи – из серии сугубо деревенской, типа бытовой мордобой, попытки похищения перепелов и причинение укусов цепной собакой – были зафиксированы в радиусе пятидесяти километров от очерченной местности.
– Я так полагаю, ближайшее отделение милиции примерно на таком же расстоянии? – уточнил Крячко.
– По крайней мере, все протоколы составлены отделением, которое расположено в ближайшем райцентре, это порядка одиннадцати километров от места.
– Тихие места. Ходить бы по грибы-ягоды, а то и с ружьишком побаловаться… – кивнул Станислав. – А кстати, интересно: охотники наверняка должны быть, в таких-то угодьях. Оружие есть, а конфликтов нет. Только, Петр Николаевич, не совсем улавливаю – к чему это? Что же со случаями пропаж, которых «больше»?
Он вопросительно глянул на коллегу:
– Лева?
– Да, присоединюсь, пока материал вызывает лишь недоумение, – согласился тот.
– Я вас ввожу в курс по оперативной обстановке. Она самая умиротворяющая, – невозмутимо пояснил генерал и вынул еще порцию бумаг. – Теперь ориентировки. Так понятнее.
Это были две папки, со стандартными листами и со стандартным текстом, фиксирующим стандартную беду: ушла из дома и до настоящего времени не вернулась.
– Томина Елена Антоновна, шестьдесят девятого года рождения, вдова. До того она вернулась обратно после разрыва с любовником в свою квартиру, где и так места было немного, поссорилась с совместно проживающими родственниками и двадцать первого ноября двадцатого первого года уехала, собрав вещи и сбережения.
Генерал сердито пошевелил бровями:
– Заявление подали аж три месяца спустя.
– Чем же объяснили неторопливость сию? – поинтересовался Гуров.
Генерал был лаконичен:
– Тридцать один квадратный метр жилой площади, лишь одна смежная комната из трех, трое взрослых, трое детей, плюс извечный конфликт тещи и зятя.
– Бухали на радостях, – вставил Крячко.
– Утверждают, что сочли: уехала, мол, мама для воссоединения с родичами на Орловщине, давно грозилась. Однако случайно выяснилось, что податься ей не к кому, все скончались.
– Ну, а как мама съехала, небось тотчас ремонт затеяли в ее комнатке-то? – как бы между прочим спросил Станислав. – Наверняка в той самой, единственной смежной?
– Не ищи легких путей, – посоветовал Орлов не без юмора, – мама ютилась на кухне. Которая после отъезда так и осталась нетронутой.
Гуров, открыв протокол осмотра, чуть не присвистнул, успел лишь по губам хлопнуть себя самого:
– …А там!
– Что, что? Кровь-мясо? – с любопытством подбодрил Станислав.
– Ну извини, совсем не по инструкции получается. Нет ничего, похожего на следы биологических жидкостей, борозд на полу от сведенных судорогой пальцев.
– Брызг крови и мозгов на обоях тоже? – требовательно спросил Крячко.
– Давайте же, – уже откровенно велел тот, и Крячко протянул посуду.
– Насчет спасены ты уж не торопись так, – посоветовал Станислав. – Много в этой истории любопытного. Как «бумер» очутился у Радаева, хотя, по официальной версии, Лера запропала, именно на этом авто следуя?
Такая бледная, страшненькая, жутко худая, с пустым взглядом, неаккуратной прической, ногтями, грубо остриженными, в полосатой пижаме с сиреневым штампом – узнай в этом пугале Леру Паскевич.
Отделение неврозов именовалось зоопарком, надо полагать, в честь надежного решетчатого забора, за которым скрывалось.
Схожи со следами собачьих укусов, локализация – задняя шейная область, повреждение трапециевидной мышцы, кровопотеря, шок, амнезия.
проволочка, поскольку женщина, не удовлетворившись визуальным анализом, внимательнейшим образом изучила удостоверения. Убедившись в отсутствии
…Врач на «Скорой» прибыл бодрый, ясноглазый, собранный и, что характерно, знакомый с местным колоритом