Kitobdan iqtiboslar Причище-урочищеmuallif Елена Воздвиженская
А для того, чтобы человеком быть не образование нужно, кому-то и оно не поможет, ежели сердце ненавистное ко всему живому. Выучиться никогда не поздно, профессию получить, а вот стать настоящим человеком — это не каждому дано.
2 kishiga yoqdi
Я тебе больше скажу — чем дольше живёшь, тем больше понимаешь, какая она хорошая, жизнь-то, как кругом всё устроено мудро и красиво. Покуда молодой, не ценишь эту красоту, не замечаешь, всё куда-то спешишь, бежишь. А когда тебя к земле придавит, пригнёт, к старости-то, так и понимаешь для чего это — чтобы скорость сбавил да хоть перед смертью огляделся и понял, для чего ты сюда приходил, и разглядел, наконец, всю эту благость и чудо
Вы бы вот ещё рябину там посадили несколько деревьюшек вдоль забора. Она от всякого нечистого хранит.
— А тут радость — что врага мы одолели, милая. Знать, так велико было зло, что пошло на нашу Русь-матушку, что и цена потребовалась за эту победу великая. Несметное число наших воинов полегло в этой битве, а всё ж таки не зря они жизнь отдали. Такой ценой отстояли они наши города и сёла, деревеньки и перелески, избы родные. Родина-то ить у нас одна на всех, а не по кусочку на каждого. Мать она нам родная, дак как же за неё не встать горой?
Да всё просто. Ведающие чужим помочь могут, людям служить, а себе — нет. Боле того, чем шибче твой дар, тем боле испытаний на твою судьбу выпадет. У кого поменьше сил-то, тому и плата поменьше. А кому больше дано, с того и спрос больше. Чаще самое дорогое отбирают.
— Да на что он нужен тогда, дар-то этот, коли от него столько бед? — возмутился Степаныч.
— А ты думаешь, человек сам выбирает брать или не брать? Не-е-ет.
будут на погосте и девочка, и прах Ивашкин, деваться ему
Где-то в стороне, со стороны леса, завыли протяжно волки.
— Не крысу, а криксу-вараксу, — терпеливо объяснила бабушка, — Эта шушера по ночам рыщут, жильё себе ищут, где детки есть малые, да ишшо некрещёные.
Но Ванятка, стиснув крепче зубы, насупившись молчал, испепеляя взором и мать и Любавку.
Они, как комары, витают в воздухе, голодные, злющие, и ждут своей жертвы. И уж ежели кто сунется на погост в неурочное время, так вмиг налетят, облепят, тоску нашлют чёрную, сухоту тягучую, слёзы беспричинные. И, уйдя с погоста, унесёт человек на своих плечах по такой сущи. А если по незнанию ещё и оглянется, пиши пропало. Есть такие покойнички, что только и караулят, когда им кто дорожку в мир живой протопчет. Когда гость оглядывается, уходя от родных могил, то служит это знаком для таких мертвяков, вроде как зазывает их человек этим жестом к себе. Они и не откажутся! Только и рады! Пойдут вслед за живым в избу его, станут с ним и его близкими жить, да питаться от них свежими соками. Начнут жильцы в том доме хворать да недужить, а что с чего приключилось — и в толк не возьмут. Благополучие от такого дома отворачивается, скотина начинает чахнуть, огород сохнет, несчастья да невзгоды сыплются на головы бедолаг, будто потрясло Лихо своим лукошком над крышей, вывалив на дом все злосчастья, какие только у него в том лукошке были. Сложно от такого квартиранта опосля избавиться.