Kitobdan iqtiboslar Шрамmuallif Чайна Мьевиль
Шрамы – это не раны, Флорин Сак. Шрам – это зажившее место. После ранения шрам восстанавливает ваше тело.
3 kishiga yoqdi
Я всегда собиралась вернуться в Нью-Кробюзон. Я не могу себе представить жизни вне него. Он грязный, жестокий, суровый, опасный (в особенности для меня и в особенности теперь), но он – мой дом. Нигде в мире нет того, что есть там: культура, промышленность, население, магия, языки, искусство, книги, политика, история… Нью-Кробюзон, – медленно произнесла она, – величайший город в Бас-Лаге.
Этот панегирик из ее уст, из уст человека, который отдавал себе отчет во всей жестокости Нью-Кробюзона, в его убожестве, в его насилии, звучал намного убедительнее, чем если бы его произнес краснобай из парламента.
2 kishiga yoqdi
он проглотил слюну и повернул статуэтку лицом к себе. Он поднес ее ближе, помедлил и, чуть наклонив голову, имитируя тошнотворную страсть, принялся целовать ее в губы.
Ты никогда не видела фермы, на которых выращиваются конечности. А лаборатории, где они получают желчь, чтоб им пропасть?
Они управляли повозками, в которые были впряжены необычные тягловые животные – морские улитки высотой в шесть футов. Тут же играли их дети – погоняли посаженных в клетки окуней и морских собачек.
Пассажиры возбужденно обсуждали увиденное ночью. Беллис их презирала.
за одним из этих камней из воды возникла массивная, похожая на лебединую шея. Беллис увидела, как плезиавр тряхнул плосковатой головой, медленно поплыл прочь от мелководья и скоро исчез из виду
Мне ничего не нужно, и у меня ничего нет.
Мне говорят, что со временем все это пройдет и я почувствую себя лучше. Я не хочу, чтобы время лечило меня. Я такой, какой я есть, и на то имеются свои причины.
Я хочу, чтобы время оставило меня навсегда таким вот уродливым и согбенным – я стал таким после того, как твоя смерть оставила на мне отметину. Я не забуду тебя.
Я не могу сказать тебе «пока».
Умел ли он разыгрывать возможности, как виртуоз? Мог ли он сделать так, чтобы реализованная возможность включала мое и Флорина присутствие при возвращении Хедригалла, нашу готовность?
А что, если бы настоящей Беллис не оказалось там в нужное время? Он что, воссоздал бы другую? Воссоздал бы меня? Ту, которая в соответствии с его замыслом оказалась бы в нужное время в нужном месте?
И может, я Беллис-двойник?
И если так, то что случилось с той, другой? С настоящей?
Может, он ее убил? Может, ее тело плавает где-то, разлагается, пожирается рыбами? Может, я подмена? Может, меня вызвали к жизни для замены убитой женщины, чтобы я оказалась там, где нужно было Доулу?
Вы собирались скрыть это от нас, – сказал он. – Вы собирались обмануть нас. Мы пошли за вами так далеко, а вы собирались обманывать нас. Вы так ослеплены вашим наваждением, что боялись рисковать, рассказав нам правду. Вы ничего не знаете о Шраме! – прокричал он. – Ничего. Не надо нам этого вранья про совпадения. Не рассказывайте нам сказок. Может быть, этот ваш Шрам как раз такой, как о нем говорит Хедригалл. Вы ничего об этом не знаете… Нам известно только, что один из лучших граждан Саргановых вод, каких я только знал, заперт там, в вашей тюрьме. И он предупреждает нас: если мы доберемся до Шрама, то погибнем. И я ему верю. Дальше мы не идем. Теперь мы решаем, что будет дальше. Мы берем управление в свои руки. Мы поворачиваем. Мы возвращаемся домой. Ваш приказ двигаться дальше отменяется к херам собачьим!