Антон Васючков

Пробуждение

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Антон Васючков, 2019

Борьба за престол разрывает Фарию на куски. В Аберонии возникает и быстро завоевывает последователей радикальная секта. Жителям Эльгаска угрожает мифический Всадник.

Все это звенья одной цепи, последствие свержения Бога-правителя, державшего в своих руках закон и порядок. Низвергнутый и лишенный силы Бог Аркес стремится остановить хаос и найти ключ к разгадке происходящих событий.

Но там ли он ищет своего врага?

16+

ISBN 978-5-4496-8759-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Пробуждение
2. Пробуждение. Пролог
3. Глава 1. Переворот
4. Глава 2. Колдунья
5. Глава 3. Сомнения
6. Глава 4. Все в Кодар!
7. Глава 5. Добрый монах Патрик
8. Глава 6. Предприимчивый Харт
9. Глава 7. Скверна
10. Глава 8. Маленькая победоносная война
11. Глава 9. Обреченный мир
12. Глава 10. Дочь бога
13. Эпилог

.

Пробуждение. Пролог

Бог умер. И это еще полбеды. С тех пор шел третий год, и в мире царил хаос.

Утром пошел дождь, и импровизированное жилище из веток и листвы промокло насквозь. Беглец стучал зубами от холода, и пытался заснуть. Одежда совсем прохудилась, а чего-то другого, чем короткая рубаха, да штаны — у него не было. Если удастся найти подработку в следующем поселение, надо будет прикупить. И постричься. А то он совсем зарос, словно дикарь, и люди обращают на него слишком много внимания.

Любил ли он людей после того, что они с ним сделали? Да. Он понимал, что сподвигло их на этот шаг. Они мыслят иначе и за свою короткую жизнь привыкли пользоваться любым шансом, который поднимет их благосостояние. Конечно, были еще и люди чести. Честь, увы, была переменчивой. Когда удобно — она появляется, а когда опасно и тяжело следовать ей, — лучше промолчать, сделать вид, что ничего не происходит.

Еще полгода назад в нем жила вера, что вернуть былое время удастся. Ведь нет в жизни ничего, что нельзя было бы возвратить на круги своя. Так ему казалось. Сейчас он задавал себе вопрос: а зачем? Когда даешь слишком много — люди привыкают и принимают это за данность. Настает день, когда они просят больше. Это и случилось.

Уснуть все-таки удалось. Но вскоре его разбудил звук выстрелов и цокот копыт. Беглец огляделся. Дождь закончился. На востоке из-за черных туч проглядывал краюшек солнца. Неподалеку от дерева промчался молодой мужчина в обносках. Через пару минут за ним пролетели два всадника, еле удерживающиеся в седле от выпитого, и старающиеся не выронить из рук ружей. Преследователи что-то вопили на абернезинском, а значит Аркес достиг уже Аберонии. Задумавшись, в каком направлении стоит искать Эвелину, он незаметно сам для себя заснул.

Стояла звездная ночь. Он полностью выспался, готовый к новым испытаниям и долгому пути. В сотне метров от своего дерева-жилища его ждала неприятная находка. Между двух дубов-исполинов была натянута веревка, а на ней висел мужчина. Сначала его расстреляли, а для сущей верности — повесили. Видимо в назиданье. Кто знает, может он беглый преступник, а может просто кто-то из аристократов решил поразвлечься охотой на человека. Прошло всего несколько лет, а убийство стало обыденным делом. Люди во многих странах разделились на господ и рабов, и те, что возвысились, теперь ни во что не ставили тех, с кем за одним столом еще недавно ели и пили вино, с кем мечтали и рассуждали о том, что еще нужно сделать для улучшения мира. Гордыня и тщеславие дали свои плоды, открыли путь другим худшим сторонам человеческого общества. То, что строилось столетия, рассыпалось за несколько лет. Но нет, он не будет винить себя. Выбор сделали за него. Пусть теперь наслаждаются. Темное чувство проснулось в его душе — некое подобие наслаждения собственной правотой.

— Твоих рук дело? — из темноты возник сначала блестящий клинок, затем молодое и когда-то красивое лицо. В прошлом парня жестокого избили, челюсть толком не встала на свое место, нос был заметно перебит, а лицо искажено кривыми шрамами от порезов. — Думаешь, тебе все позволено? Если в глуши, то никто не увидит и не узнает?

— Приглядись-ка получше. Я не похож на охотника, да и оружия у меня нет. Незачем.

— Незачем?! Ты головой что ли ударился? Или из мораистов?

— Мораисты — это какая-то новая напасть? Я не местный, — он предпочел прикинуться, не знающим.

— Говорят и так. Они призывают не сопротивляться смерти. Говорят, что Бог умер и проклял всех нас, — парень внимательно смотрел на своего собеседника, словно ожидая от него признания.

— Ты сам-то что думаешь? — тихо откликнулся Аркес.

— Странный ты. Но на мораиста не похож. Выглядишь жалко. Без оружия сейчас ходят только чокнутые. Я Олаф, — он протянул руку, ожидая представления, но так и не дождался.

Подойдя к дубам, он резким взмахом перерезал веревки, и тело мертвеца упало в грязь.

— Помоги мне похоронить его достойно! — попросил Олаф, пряча меч в ножны.

— А зачем? — Аркес закатал штаны, чтобы не заляпаться в грязи и посмотрел на свои дырявые башмаки. Надо бы все-таки раздобыть новые. Может быть, тогда станет чуть теплей, а камушки и ветки перестанут приносить боль. — Он умер, а значит ему уже все равно.

Паренек открыл рот. Снова закрыл его. Зрелище забавное, словно рыба выплыла на берег и пытается глотнуть воздух.

— Это по-человечески! Тогда душа его…

— Вот только не надо мне про душу. Спасибо, наслушался. Поверь мне, я больше тебе знаю это. Хотя поступай, как знаешь. — Кивнув, он повернулся спиной и неспешно зашагал на юг.

— Погоди!

Длинные нечёсаные волосы закрывали лицо и шею беглеца, но вот подул ветер и разметал их по плечам, открывая лицо человека. Олафу оно показалось странно знакомым. Этот взгляд… Раньше тот, кто видел их обретал равновесия в себе, забывал про все темное в душе и становился «чище». Нынче этот взгляд не имел такой силы. Когда-то он мог видеть людей насквозь, все их тайны и переживания, недосказанные вслух слова. Но не теперь.

Олаф замер, пристально смотря на человека. Слишком уж лицо похоже на… Нет, наверное, померещилось. Лишь короткое мгновенье и странный беглец исчез, растворился в ночном воздухе, словно призрак. Парень осенил себя знаком священного Древа, и побрел уладить дело с мертвецом.

Глава 1. Переворот

Здесь меня не найдут. Пусть Творец упивается своей властью. До срока. Этот мир — лишь средство. Когда цель будет достигнута — я раздавлю его и отброшу осколки прочь.

Кодар — город бесконечных мостов. Таким он был пятьсот лет назад, таким и остался до нынешних времен. Несколько десятков островов соединялись разными по длине и архитектуре мостами. На каждом располагалась одна-две крупные аристократические семьи со своими замками и владениями. Конструкция некоторых мостов была подъемной, чтобы защищать от врагов. Последние столетия таких мостов осталась несколько, потому как войны не велись более. И только три года назад подобные конструкции стали актуальны. Войны пожарами пронеслись по Фарии. Кроме островов аристократов был и центральный — самый большой, на нем стоял замок короля, административные здания и лавки торговцев.

В Фарии не существовало рабства, но многие жители состояли на службе у аристократов — те давали им землю, защищали их права, помогали. Конечно, это накладывало на них множество обязательств. Но свободных, не служивших никому, жителей в Кодаре было очень мало. Даже разнообразные Гильдии имели разных покровителей. В провинциях число свободных жителей было больше. Но и здесь правила аристократия. Аристократией же, в свою очередь, управлял король. Ныне трон пустовал.

Прошло три года, как процветающий город превратился во враждующие островки. Часть мостов разрушили, чтобы оградить себя от нападок врагов. Великие Дома вели нескончаемую войну с того страшного дня, когда Бог был убит и хаос воцарился во всей Фарии. У некоторых еще остались воздушные корабли, и поэтому отсутствие мостов порой не защищало от атак недругов. Но недолго осталось им бороздить небесную гладь — энергия кораблей почти истощилась, а снова наполнить ею аппараты никто не мог. У нескольких аристократов имелось и огнестрельное оружие. Однако запасы пороха стремительно истощались, а изобретатель чудодейственной смеси бесследно исчез.

Больше всего от постоянных войн страдали простые люди. Они старались передвигаться перебежками, по определенным безопасным маршрутам. Опасно было выходить за территорию своего Лорда. Во всем этом хаосе прекрасно чувствовала себя разве что Гильдия убийц. Теперь уже никто не мог ограничить ее. Гильдия же воров очень страдала. Доход карманников уменьшился практически до нуля. Переполненные улицы стали пустыми. Приходилось промышлять грабежом и рэкетом. Но многие аристократы усилили защиту своих островов, поэтому и это начало приносить меньше денег.

В тени расколотой башни пряталась девушка. В ней чувствовалась грациозность и уверенность, ибо не впервой ей приходилось незаметно пробираться по улицам ныне небезопасного города. Капюшон плаща скрывал ее лицо. Внешность ее была нетипична для фарийки. Высокие скулы вкупе с слегка раскосыми карими глазами, темные волосы — наследство от родственников из эльгасков. Но если южане имели коричневый цвет кожи, то кожа девушки была белой, как снег. Характер ей достался тоже от северян — решительный, но разумный и спокойный. Южане же всегда считались порывистыми, излишне эмоциональными, даже взрывными.

Прошлую жизнь она редко вспоминала. Осталась лишь гордость за свой высокий род и сжигающая ее изнутри месть. Вряд ли кто-то из взглянувших на нее мог принять ее за Эльзу Дель Рей, чей отец приходился двоюродным братом последнему королю Саймону. Богатство и власть покинули их всего за одну ночь. О да, девушка поклялась отомстить проклятым Колинам и Бэски! Все ее родные погибли от их рук в ночь Краха. Из утонченной красавицы, ученой леди и завидной невестки — она превратилась в серую тень, шпионку, торгующую информацией. Благо отец не мог видеть, как низко она пала ради выживания. Безусловно, она могла поступить как некоторые из молодых и не только благородных леди — продастся за покровительство и стать женой или любовницей какого-либо могущественного Лорда, чей род сумел пережить безумную ночь и укрепится. Но то был путь ни для Эльзы. Второй роли она не стерпит. Друзей она имела, но ни к кому старалась не привязываться особенно близко. Естественно никто из них не ведал, кто на самом деле таинственная незнакомка, что доставляет им сведения. Догадывались ли? Вряд ли. Уж очень она хорошо инсценировала собственную смерть и изменила внешность, так что родной отец мог пройти мимо и не узнать.

Стук каблуков тяжелых сапог оторвал ее от размышлений. Нынче было опасно передвигаться по Кодару в одиночку. Тем более, ночью. Мужчина особенно и не таился. Высокий, в длинном синем шерстяном плаще поверх легких лат, и со сверкающим двуручником в руках. Шел он однозначно за ней. Оставалось только гадать наемник он или кто-то из благородных. Еще неизвестно что было лучше.

Ее однолезвийный клинок сегодня уже был запятнан кровью, но убивать не приходилось уже давно. Обычно мужчинам хватало ума понять, что перед ними не такая уж легкая добыча. Но похожи с этим все будет иначе. Преследователь следил за ней весь день, сбить след никак не удавалось.

Вот облака разошлись и яркий диск луны озарил мужчину. Глядел он прямо в ее глаза. Улыбнулся.

— Может, остановишься и выслушаешь меня?

— Это вряд ли, — голос прозвучал хрипло, и немного дрожа. Недовольная собой, она резко метнулась в сторону подземного храма.

Там ждало разочарование. Каменный колосс-статуя рухнул прямо на ступени, перекрыв вход в убежище Бога. А мужчина между тем сократил расстояние, разделяющее их. Принимать бой не хотелось, а бежать надоело. Она развернулась к преследователю лицом и откинула с лица капюшон.

— А ты прелестна! — он ухмыльнулся и кивнул. — К тому же, надеюсь, не дура, — закинул меч в ножны на бедре и зашагал навстречу.

Она последовала его примеру. Но стоило воину приблизиться на десяток метров, как в руке Дель Рей оказалась глисса — короткая трубка с пружинным механизмом внутри, способная стрелять отравленными шипами на небольшое расстояние.

— Я бы не советовала тебе подходить ближе, — как можно холоднее произнесла Эльза. — Яд огонь-рыбы довольно неприятная вещь.

Он был красив при детальном рассмотрении и совсем не походил на грубого наемника. Хотя могучее телосложение как бы намекало, что отнюдь не писец или шулер, а зарабатывает на жизнь мечом. Блондин с высоким лбом и пронзительными серыми глазами, прямым носом. Большая редкость в нынешние времена среди воинов. Длинные светлые волосы, какими всегда гордились на востоке, показывали его аберонские корни. Вот только она уже давно выработала в себе рефлекс не доверять мужчинам, какой бы благородной внешностью они ни обладали. Колины с ангельской красотой и черными душами являлись прямым подтверждением подобного взгляда.

— Мне жаль… — сожаление действительно промелькнуло в его глазах.

И тут позади что-то пролетело. Слишком поздно она сообразила, что преследователь был не один. Мышеловка захлопнулась. Шип вылетел из глиссы в направлении стремительно приближающегося незнакомца, но только скользнул по его шлему. Времени перезаряжать оружие — не было, как и вытаскивать клинок. Всем своим весом она впечаталась в грудь второго воина, но просчиталась. Под плащом того оказалась стальная кираса.

Девушка задохнулась от боли, а следующее мгновенье ее схватили и встряхнули. Чьи-то руки отобрали ножны с клинком. В довершении ко всему тяжелая латная рукавица обрушилось на лицо, превратив серый сумрак ночи в полную тьму.

************

Эл-Вадук, герцог Зеленой крепости, задумчиво склонился над письменным столом, вникая в последние доклады разведчиков. Недавно ему исполнилось тридцать четыре, он был крепок, ум его остер, а сам он амбициозен. Осталось несколько соперников, которые способны претендовать на трон Фарии. Лорд Харт — подлый изменник со своими прихлебателями, в погоне за бессмертием совершил немыслимое — убил Бога. Вечной жизни он не получил, но вот страху натерпелся. Мир опустился в хаос, какого не видал уже тысячу лет, если не больше. Народ проклинал его, неудивительно, что ему пришлось разрушить мост к своему замку. Помимо Лорда-Богоубийцы были еще сестры Калахер. С ними приходилось считаться, ибо в народе они всегда оставались в почете. Благотворительность еще никогда не являлась такой расчетливой, какой ее сделали сестры. Впрочем, отнюдь не народ решал сейчас. Грубая сила, коварство и предательство. Не только соперники занимали голову герцога Кристофера Вадука сейчас, но и другая напасть.

Снова на юге, в стране эльгасков, активизировались слухи о Пустоте, движущейся на север. Еще один город пропал. Немногие выжили и поведали о напасти. Всадник на коне, состоящий из Пустоты, привел свое войско в Ольх на рассвете. Говорят, само время в то мгновенье замерло. Люди разом проснулись, и почувствовали тревогу. Они пытались сражаться. Правда, толку было столько же как от комара, сражающегося с ветром. Он, конечно, сражается, только ветер об этом не знает. Ныне на месте города осталась Пустота. Герцог мало представлял, как она выглядит, но узнавать ни очень-то хотелось. Факт в том, что неведомый враг когда-нибудь может угрожать Фарии, а там… Осталось ли что-нибудь живое южнее страны эльгасков? И как сражаться с тем, от чьего прикосновения все обращается в Пустоту?

Теперь задачей стало как можно быстрее объединить страну, защитить, чего бы это ни стоило. И поэтому он много писал. Подговаривал нужных людей выступить сообща, попутно пытаясь умаслить сестер Калахер и запугать Богоубийцу. Были и другие аристократы, но они объективно не являлись претендентами на трон. Месяцы выдались нелегкие: он спал беспокойно, просыпаясь от кошмаров. Слишком много проблем, и не с кем их обсудить, никому нельзя верить. Особенно брату.

В двери тихо постучали, а затем в них появился младший брат Роберт. Он в отличие от старшего был очень худ, скорее даже хил. Сердце его не лежало к военному искусству. Зато в заговорах и умении манипулировать людьми, Роберту не было равных. У старшего Вадука начали уже появляться седые волосы. Младший же — выглядел просто мальчишкой, хотя недавно отпраздновал тридцатилетие.

— Шпионку поймали, брат, — в словах младшего всегда звучала скрытая недосказанность. — Прикажешь вести ее сюда? Или подать ее после ужина?

Герцог Вадук поднял тяжелый взгляд от писем.

— К чему спрашивать то, что ты уже решил за меня? Она стоит за дверьми.

Роберт не удивился, и не обиделся. Хотя в словах брата прозвучало недовольство. Игра, которую он вел, требовала терпения и подходящего момента. Их отношения испортились шесть лет назад, когда умер отец, и власть над Домом перешла в руки старшего. Оба понимали, чем был вызван этот разлад. За прошедшие годы они редко разговаривали на отвлеченные темы. Напряжение между ними часто приводило к ссорам. Кристофер мало что знал о делах брата. Да и не хотел узнавать: слухи ходили неприятные.

Лицо девушки закрывал огромный синяк. Эл-Вадук нахмурился, но смолчал. Пора серьезно поговорить с Робертом. Слишком уж часто он начал перегибать палку и самоволничать. Неужели его люди не смогли привести сюда какую-то девчонку, не нанося такой вред? Конечно, могли. Просто Роберт любил показать свою власть, любил унижать людей. Кристофер поежился. Надо с ним поговорить.

Даже в таком жалком виде: растрепанную, усталую и с затекшим от синяка глазом, он узнал Эльзу Дель Рей. Перекрашенные волосы и одежды типичной наемницы не могли обмануть его. Молва говорила правду. Вот значит, чем она занялась, сбежав от побоища, что учинили союзники Харта. Когда-то они были очень дружны с ее семьей, отец Эльзы даже обещал выдать ее замуж за Кристофера, если сама дочь будет не против такого союза. Они не успели. Ночь Краха разрушила все мечты и планы.

— Здравствуй, наследница древнего рода! — громогласно обратился герцог к пленнице, как только створки дверей захлопнулись, оставив их наедине. Почти наедине. Роберт, естественно ошивался где-то неподалеку, прослушивая разговор. — Я прошу простить за способ, каким ты была доставлена сюда. Мой брат излишне исполнителен и жесток. — Он умолк ожидая ответных слов, но голова девушки по-прежнему была склонена вниз и волосы закрывали часть лица.

Лорд поднялся из-за стола и подошел к окну. Моросящий дождь закончился, оставив после себя слякоть и хмурые облака. Мир за окном представлял жалкое зрелище: солдаты в золотисто-зеленой форме жались к кострам, рабочие горбатились над ремонтом охранных башен, крестьяне копались в своих куцых огородах — разруха царила на острове Зелёного герцога. Постоянные атаки врагов и разбойников превратили процветающую землю в бедный клочок земли с несчастными, больными и полуголодными людьми. У других было еще хуже, как говорили разведчики. «И вместо того, чтобы улучшать жизнь своих подданных, ты занимаешься сказками про Всадника Пустоты!» — так бы сказал ему отец, будь он сейчас. Но отца не было, и Кристоферу приходилось рассчитывать только на себя. Брат был слишком ненадежен и своеволен, поэтому нужно было аккуратно подбирать для него поручения.

— Мне нужна твоя помощь, Эльза.

Девушка шевельнулась. В глазах промелькнула заинтересованность. Только лишь на миг. Жизнь научила ее скрывать истинные чувства.

— Что мне с того? — голос ее прозвучал хрипло, словно карканье ворона.

— Я предлагаю службу. Взамен, я гарантирую защиту и помощь в твоей мести. Твои враги — и мои враги тоже.

Властитель повернулся как раз вовремя: Эльза метнулась навстречу, в руке ее сверкнул стилет.

— Дель Рей не станет служить кому-либо! — прорычала она, бросаясь на него.

Молниеносным движением Кристофер взмахнул рукой, и заряженный арбалет встретил пленницу. Стрела уперлась прямо в лоб.

— Кинжал! — требовательно молвил герцог, и кинжал со звоном выпал из рук девушки. — А разве не этим ты занимаешься сейчас? Мне казалось, ты добываешь информацию для аристократов. Эльза, посмотри на нас! В кого мы превратились?! Наши семьи всегда были друзьями…

— Ныне никому нельзя доверять.

— В чем-то ты права. Но разве может один человек противостоять всему этому?

— У меня неплохо получалось.

— Да. Если тебя устраивает роль девки на побегушках, то у тебя действительно неплохо получалось, — он намеренно произнес эти слова, желая встряхнуть ее, взглянуть на себя со стороны. Но слова не возымели действия. — Чего ты добилась бы, убив меня? Разве я убил твоих близких? — Арбалет опустился и исчез где-то под мантией. — Мы можем уничтожить твоих врагов и объединить Фарию снова. Я обещаю вернуть тебе прежнее положение в обществе.

Наконец-то в глазах Эльзы появилось удивление и любопытство. Конечно, она не поверила. Когда кругом плетутся интриги, брат идет против брата, трудно верить. «А ведь она гораздо моложе, чем выглядит!» — подумал герцог. Лицо огрубело под ветрами, ей часто приходилось ночевать на улице; есть, что придется; волосы давно не чесаны и под глазом все тот же ужасный синяк. Но ей было всего девятнадцать, когда все случилось. Периодически Дель Рей исчезала из поля зрения его доносчиков, но раз за разом она появлялась снова. Многие пользовались ее помощью в качестве информатора. Никто лучше не мог тайно проникнуть куда-либо и подслушать, добыть ценную информацию о враге.

— Чего ты боишься? — наконец, она взяла инициативу и ей было что сказать. — Твои враги терпят поражение за поражением. Еще нескоро тебе удастся взять власть в Кодаре и близлежащих землях, но…

— У нас нет времени! Слухи с юга…

— Ах! — она рассмеялась удивительно мелодично, хотя недавно ее голос ломался и звучал грубо. — Вместо того чтобы заботится о власти в стране, ты переживаешь на счет призрачного страха несведущих крестьян! Ты изменился. Когда-то герцог Эл-Вадук занимался куда более важными делами, а не гонялся за призраками. Ноша оказалась слишком велика? Или это твой трюк с мифическим врагом призван подкупить любовь народа?

— Хорошо, что ты не веришь в эти слухи. Ведь именно тебе я собирался поручить отправится на юг. Там ты убедишься, что оказалась права, или признаешь мою правду. В любом случае, я получу ответы.

— Ради них ты готов рискнуть жизнью людей? Эльгаск нынче опасней, чем любое из трех королевств.

— Я бы с тобой поспорил, Эльза. В Аберонии последние несколько лет могут убить за лишнее слово. И хорошо, если просто убить.

Сказанные слова заставили девушку призадуматься. В любом случае, выбор она сделала. Уже при встрече герцог прочел ответ в этих глазах. Эльза измучена своим неопределенным положением. Здесь же открывалось поле для маневра. О том, что Эл-Вадук слов на ветер не бросает — знали все. А он пообещал ей аристократическое положение. Это многое для нее значило.

— Я видела его.

— Кого?

— Бога. Нашего покровителя. Больше не было ни светящейся ауры, ни величия, ни волн силы, наполнявших пространство вокруг него. Но клянусь светом звезд — это был Аркес.

Эл-Вадук поежился, хотя в покоях ярко полыхал огонь, а створки окна тщательно запечатаны. А ведь он тоже видел Аркеса. Во сне, но когда дело касается Богов это равнозначно реальной встречи.

— Он мертв. Я сам видел, как люди Харта завершили ритуал и потерпели неудачу. После этого тело сожгли, а пепел прибрал себе Богоубийца.

— Однако это был он.

Герцог пожал плечами. Медленно он приблизился к девушке и протянул ей кубок с вином. К его удивлению, она приняла и отпила содержимое.

— Я хочу есть. И ванна не помешает. Кроме того, я рассчитываю, чтобы ваши служанки привели мое тело в достойный вид.

Кристофер заулыбался и радостно воскликнул:

— Вот! Теперь узнаю Эльзу Дель Рей! Вечно ты в детстве крутилась вокруг зеркал, танцевала на балах в платьях не по возрасту и подтаскивала у матери макияж!

— Как будто все девочки моего возраста так не делали! — В глазах ее отразилась светлая тоска по тем добрым временам, когда все ее заботы заканчивались на том, что одеть на очередной торжественный прием и как найти интересную книгу.

— Я велю слугам исполнить все твои пожелания. В разумных пределах. Только пойми меня правильно, Эльза, — из замка тебе выходить запрещено. Доверие в разумных пределах.

И она ушла. Герцог проводил ее взглядом и в его голову вновь пришла мысль, что Эльза могла бы стать неплохой партией для него. Высокое происхождение, ум, решительность, образованность — опасная смесь для жены герцога, но именно таких девушек предпочитал Кристофер. К тому же, она всегда ему нравилась. Именно это и послужило главное причиной, почему он приблизил ее к себе. Вот только о ее отношение к себе, герцог мог лишь догадываться. Но он твердо решил приложить все усилия, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. «И поэтому я отсылаю ее в самое опасное место!» — подумал он с горечью. — «Неужели нельзя было найти другой повод взять ее на службу? В конце концов, в память о былой дружбе с ее семье можно было просто помочь девушке…» Можно. Только он знал Эльзу. Такой помощи она не приемлет, потому что не любит подачек, не терпит зависеть от кого-то, а привыкла сама заслуживать хорошего к себе отношения. И все же он сомневался…

Стараясь отвлечь мысли, аристократ подписал несколько обращений с просьбой о зерне и крупах от мелких аристократов, хранилища которых оказались разграблены или сожжены. Он мог дать немногое. Оставшихся запасов должно хватить до следующего урожая. Если аристократы раньше не передерутся, уничтожив столицу. Даже Палату Лордов нынче покинуло спокойствие. Опасаясь покушений, некоторые из аристократов перестали посещать собрания. Необходимых для принятия решения голосов не хватало, поэтому сам орган потерял свой смысл. Фактически столицей, как и всей Фарией больше никто не правил.

Без стука вошел Роберт. Он был в одном из тех настроений, когда спорить или что-то объяснять ему было бесполезно. Он подозрительно смотрел на брата словно ища только повода вымести на нем свою злобу.

— Что опять?

— Ты отменил встречу с Лордом Хартом?! Я так долго добивался этого! Не представляешь, чего мне это стоило!

— Спасибо, Роберт, но я не просил этого делать от моего имени. Этот человек мне неприятен и моя гордость не позволяет мне вести с ним переговоры после всего…

Младший брат прищурился, и резко схватив с комода вазу, бросил ее на пол. Та со звоном разлетелась на сотни осколков.

— Ты совсем не ценишь мой труд, братец! — крикнул Роберт и рука его нашла фарфоровую шкатулку, которая полетела вслед вазе. — Или тебе нравиться показывать собственную власть надо мной? А? Ответь мне!

— Ты не в себе. Поговорим позже, — герцог двинулся по направлению к брату, желая остановить его разрушения.

Но Роберт внезапно отпрыгнул в сторону и скинул карты Эльгаска с одного из столов. Это стало последней каплей.

— Прекрати это ребячество, Роберт Эл-Вадук! Иначе, клянусь святым Древом, я запру тебя в одной из самых глубоких темниц, покуда буйство твое не пройдет!

Слова подействовали. Роберт состроил обиженную гримасу и стрелой вылетел из кабинета брата, крича на ходу:

— Отец бы принял мою помощь! Но не ты! Нет…

Кристофер покачал головой. Последнее время приступы гнева случались все чаще. Брат отказывался разговаривать на эту тему, а предложение обсудить проблему с лекарями привело его в настоящее помешательство в результате которого он избил несколько офицеров, потом спалил одну из башен, чуть не погибнув в огне сам. Болезнь мучила Роберта с самого детства, но раньше проявлялась реже. Все чаще герцог задумывался о принудительном лечении, но откладывал. Как бы это совсем не свело брата с ума. По рассказам отца именно такая судьба ждала их прадеда. Безумный герцог под конец своего правления любил заставлять своих подданных прыгать с самой высокой башни замка и искренне верил, что они полетят. Пока, наконец, ни решил сам показать, как это правильно делается.

Встреча с Лордом Хартом была бы ошибкой. Он избегал этого подлеца еще на встречах Палаты, когда они состоялись. Даже разговаривать с Богоубийцей было мерзко, ни то что договариваться о чем-то. Самовлюбленный нарцисс, коварный словно лисица в курятнике, он будет улыбаться и говорить о дружбе, а сам подольет тебе яду, даже не кривя душой. Предаст тебя, едва только подвернется выгодное предложение. Нет, с Хартом нельзя иметь дела.

Корни Дома Эл-Вадука уходили глубоко в прошлое, по некоторым источникам их роду было почти тысяча лет. В то время еще не существовало Фарии, как государства, только начинал зарождаться Союз Вольных городов, которые до этого бесконечно воевали. Налаживалась торговля. Тогда дальние предки Кристофера и взялись за перевозки. Река Инле обеспечивала быстрый и надежный товарообмен между Кодаром, Сваном, Аркесом и Анором, а также некоторыми поселениями вдоль нее. Эл-Вадуки построили корабли, участвовали в строительстве пристаней, приложили силы к расширению реки — не везде она была изначально проходимой. На этом и разбогатели, приобрели влияние. Помимо этого Дом Вадуков с переменным успехом занимался продажей древесины в Эльгаск, горными добычами и даже земледелием. До сих пор они владели десятком торговых кораблей, многолетними контрактами на перевозку, друзьями, партнерами, и, конечно же, врагами.

С Хартами род Эл-Вадуков всегда находился в сложным отношениях. Надо сказать, что Харты вели свой род от приморских пиратов, поэтому взаимная ненависть вполне понятна. Дом их был не столь древним — он существовал не больше четырех сотен лет и брался за любое дело, что приносило большую прибыль, не чураясь ничем. После пиратства предки Харта принялись за разбойные нападения в Лотарингии. Грабили богатых аристократов и купцов. На вырученные деньги постоянно увеличивали свою наемную армию. Затем перебрались в столицу, занявшись добычей драгоценных металлов и продажей украшений из них. Ходили слухи и о других не вполне законных способов дохода этого рода, но подтверждений найти было сложно.

На следующий день Роберт не появлялся. Зато под утро явилась Эльза. Ее пышные волосы каскадом лежали на плечах, слегка раскосые карие глаза смотрели на него с вызовом и величием, на губах замерла довольная улыбка. На ней были высокие коричневые ботфорты и зелено-золотой плащ с зеленым же драконом, гербом Эл-Вадуков. Перемена выглядела так разительно, что первое время Кристофер замер и не мог вымолвить ни слова.

— Я вижу, ты с пользой провела время, — наконец, сумел он выговорить и протянул ей хрустальный ларец со стола. Девушка удивленно взглянула на герцога из под длинных опущенных ресниц.

— Это извинение за то, каким образом тебя сюда доставили. Я, конечно, понимаю, что это не может загладить…

— Достаточно слов, Кристофер. Ты стал еще более нудным, чем был пять лет назад, — с усмешкой сказала Эльза, но приняла подарок.

— Ты тогда сказала, что никогда не выйдешь за такого скучного индюка.

— Скучного и безвкусного кретина, — поправила она. — Но ты разозлил меня, поэтому я сказала те слова.

— Я по-прежнему считаю, что Кодарская аристократия куда более образованная и древняя, чем Лотарингская.

— И по-прежнему ошибаешься.

С восхищенным возгласом Эльза извлекла из ларца кольцо и поднесла его ближе к свету, стараясь разглядеть в подробностях. Деревянное, с небольшим узором из листьев сбоку и ограненным изумрудом посреди.

— Это дуб, и насколько я помню, эльгаски считают, что украшения из него наделяют носителя стойкостью и решительностью. У тебя этих качеств предостаточно, но… путь предстоит нелегкий.

— Извинение принято, — важным тоном провозгласила Эльза Дель Рей и склонив голову добавила. — Но в следующий раз, дорогой герцог, лишь кольцом вы не отделаетесь, будь это хоть оларский хрусталь!

Она еще немного посмотрела на подарок, затем изменилась в лице и присела в кресло напротив.

— Расскажи мне о миссии в Эльгаске.

— Я отправлю с тобой надежных людей. Среди них рилский монах — можешь ему всецело довериться, что бы ни случилось. Надеюсь, дорога не отнимет много времени. В опасности не лезьте — только разузнайте обстановку и обратно. Главное держитесь в стороне от Рейли, последнее время их земли еще больше разрослись. Не геройствуй!

В тот день он последний раз смотрел на нее и видел, что той девочки, с которой он танцевал на балах и вел заумные беседы о культурах разных народов, больше нет. Она выросла, стала более серьезной, скрытной и …чужой. Да и он тоже значительно изменился. Идеалист умер в нем, подавившись правдой мира. Руки испачкались кровью. Все это было необходимо. Но иногда Кристофер жалел о том времени, когда все было проще, солнце ярче, а люди казались добрее.

Прошло несколько дней, и Эльза с небольшим отрядом покинула Кодар. Сердце герцога накрыла тоска, он искал, чем бы себя занять. В один из вечеров надолго засиделся на балконе, потягивая красное аберонское вино — призрак былой роскоши, напоминание о процветающей торговле. Мысли о Боге, судьбах людей и причудливости судьбы все никак не покидали его. Даст ли какой-то ответ поход на юг? Или сомнения и неопределенность будут терзать вечно? Он почти физически чувствовал тень, нависшую над миром.

— Ты уж слишком переживаешь, братец, — Роберт подобрался сзади совсем незаметно. Эта его привычка всегда раздражала старшего брата. Ни тени недавней ссоры, словно бы ничего не происходило. Может, он и вправду ничего не помнит? — Девчонка так глубоко запала тебе в душу? Тебе стоит озаботиться более серьезными проблемами. — Он предостерегающе поднял руку, отмахиваясь от оправданий герцога. — Мои шпионы сообщают, что кто-то из мелких Лордов объединяет всех. Как шепчутся на рынке — то заговор с целью убить Харта, сестер Калахер. Говорят, ему помогает чужеземец, одаренный магией.

— Магией? Ну да, и летает на драконе с легендарным клинком-молнией. Глупости, Роберт. Обычный мелкий аристократ, решившийся подняться. Узнай, кто это. Возможно, будет лучше, подождать пока он решит мою проблему с Богоубийцей и сестрами. С другой стороны, после них его целью стану я. Найди этого человека. Если это возможно — приведи сюда. Живым. Мои люди в твоем распоряжении. — Он тяжело вздохнул. — А теперь оставь меня.

— Да, мой Владыка, как пожелаете.

На пороге младший брат остановился и оглянулся.

— Как думаешь… Когда все это закончится и ты получишь корону, мог бы я рассчитывать на Лотарингию? Я бы правил от твоего имени. Союз двух братьев, правда здорово?

— Ты слишком юн, Роберт, чтобы управлять столь значительной и важной частью королевства. Думаю, я нашел бы место для тебя в Итаре. — Вслух же герцог не смог озвучить истинной причины. Не мог же он и в самом деле сказать: «Нет, Роберт! У тебя не в порядке голова, оттого всегда будишь возиться подле меня. Ничего важного я тебе не доверю».

— Итар?! — Роберт аж подпрыгнул от гнева, брызжа слюной. — Чтобы я жил в такой деревне и выслушивал назойливые просьбы крестьян? Ты с ума сошел, братец! Что касается юности, то ты стал герцогом, когда был младше меня на два года! Два года, Кристофер!

— Я понимаю твое негодования… — примиряюще начал старший брат.

— Ни черта ты не понимаешь и никогда не понимал!

— И все же, тебе еще рано брать такую ответственность.

— Ах, ну да. Наш старший и разумный брат уже решил. Как обычно. Найду себе брата, который от меня не откажется!

Двери хлопнули так, что полетели щепки. Кристофер хотел было броситься вслед, но остановился. В таком состоянии разговаривать с ним бесполезно. Они переговорят завтра. Возможно, брату действительно стоит дать шанс в Лотарингии, когда все закончится. Может быть, он ошибается в нем. Возможно, болезнь отступит, если дать его желаниям немного волю. Но Лотарингия являлась одним из важнейших регионов для Фарии. Почти все металлы добывались там. В том числе и драгоценные, которые активно экспортировались в Аберонию и Эльгаск. Простые аберонцы ценили аскетизм, как и священники. Но последние должны были демонстрировать свое превосходство, отличие от простых людей. Этой цели и служили украшения и изделия из золота и серебра. Даже в неурожайные годы Лотарингия приносила обильное количество пшеницы, ржи, картофеля и множества других культур. В такие годы этот регион, фактически кормил государство. Отдать его в руки взбалмошного и неумелого Роберта было бы страшной ошибкой.

Интриги, заговоры, убийства — как же все это надоело! Порой ему хотелось уничтожить всех этих интриганов, вернуть в страну стабильность и покой. Но пойдут ли за ним люди, после подобной жестокости? Поэтому приходилось действовать скрытно и постепенно. Он соответствовал идеалам Дома Эл-Вадуков, где честь и слово превыше всего. Кристофер заботился о своих подданных и слугах, он даже помогал сторонним аристократам в сложные периоды. Для того чтобы стать народным любимцем — этого достаточно. Но недостаточно, чтобы сесть на трон. Нет, тут нужен расчет, подлость и готовность предать. Либо жестокость. Даже ради престола, герцог не готов был так меняться.

Всего три года миновала со смерти короля Саймона, но казалось, прошла целая вечность. Он с трудом припоминал времена спокойствия и сытости. Совсем другие вещи волновали Эл-Вадуков. Совсем иначе выглядел Кодар. Увидит ли он вновь его когда-нибудь прекрасным и цветущим? Или дальше мир продолжит катиться в бездну?

Через час Кристофер прикрыл створки балкона, заперся и улегся в соседней с кабинетом комнате. Его окружали люди, некоторые из них действительно были людьми чести. Но он не верил ни единому. Чувству одиночества противостояло лишь чувство долга перед народом и страной. Порой сила воли слабела. Медленно и неохотно сон все же затягивал. Как и каждую ночь последние несколько месяцев — это были кошмары на грани бреда. Опасность. Предательство.

Пробуждение оказалось внезапным, но в то же время сложно было понять, закончился ли сон. Кто-то кричал. В двери словно уперся таран, створки так и содрогались.

Эл-Вадук вскочил, накинул халат и прихватил короткий клинок у изголовья кровати. В двери кабинета действительно кто-то пытался проникнуть. За окном едва забрезжил рассвет и клочья тумана неохотно стали расходится.

— Что здесь происходит? — громоподобно закричал он.

На пару минут удары стихли. Снаружи слышались тихие голоса, там о чем-то явно спорили. Затем последовала возня, а потом послышался нагловатый голос.

— Я прошу вас впустить нас, во избежание недоразумений.

— Недоразумений? Это говорите мне вы, ломясь в мои комнаты? С кем я вообще говорю?

— Неважно. Народное ополчение и войска Малых Лордов стоят у стен крепости. Они требуют от вас ответа!

— Ответа?! — Герцог был поражен. Мысли лихорадочно проносились в голове. Предательство. Враги проникли через мост. Но он решительно не мог понять, в чем его собственно могли обвинить. — По какому поводу? И с каких пор я должен отчитываться перед другими Лордами, которых вассалом не являюсь? Где Варандил? Где моя стража?

— Арестованы. Всех будут судить вместе с вами.

У него закружилась голова от нереальности происходящего. Как?! А снаружи снова предприняли попытки ворваться внутрь. Эльза уехала, а вместе с ней и самые надежные воины. В крепости должна остаться еще сотня гвардейцев, на которых можно было положиться. И несколько тысяч солдат, которыми занимался лично Роберт. Роберт. Постепенно все головоломки и осколки вставали на свои места. И почему он только всегда отлаживал проблему с братом? Люди шептались за спиной, но он не хотел верить, думал, тут лишь малая часть правды. А еще тут их недавний разговор про Лотарингию…

Полетели щепки, и двери почти поддались. Больше времени не оставалось. Не медля, властитель Зеленой крепости переместился в свою спальню, где заперся и стал открывать потайной ход. Тут заключался определенный риск. Младший брат вполне мог знать о существование этого пути. Если нет, то у беглеца в запасе было не больше получаса. Мало чтобы достаточно далеко убежать из своей обители, но достаточно, чтобы захоронится в каком-нибудь подземном ходе.

Кнопка-камень находилась прямо над изголовьем кровати, и на этот раз часть стены послушно открылась, а едва он прошел, скрыла беглеца во тьме древних переходов. Он знал здесь каждый камень, ибо с детства играл тут, а затем шпионил за обитателями замка. Секрет тайных ходов передавался от отца старшему наследнику, когда ему исполнялось шестнадцать. Кристофер обнаружил их случайно в девять лет.

Начало пути представляло собой основательный коридор, сухой и относительно чистый, об этом он тоже заботился. Но были места повышенной сырости и опасности. Дело в том, что нижние ходы-подземелья были обитаемы. Ни какими-нибудь духами, или восставшими мертвецами, а существами древними, мало похожими на людей. Чаще всего они просто не замечали его, или делали вид. Судя по всему, Зеленая крепость была возведена на руинах более древней покинутой или уничтоженной крепости. Герцог несколько раз спускался в самый низ, о чем не любил вспоминать.

Странный народ он прозвал големами, ведь состояли они из каменной породы. Звук их шагов можно было расслышать издалека, это и спасало от нежелательных встреч. Однако, пару раз он проходил мимо застывших неподвижно големов, не заметив их в темноте. Тогда и произошел первый контакт, в котором ему пытались донести какую-то мысль и рассказать о себе. Он увидел жизнь глазами этих существ. Их понятия, и взгляды на жизнь показались настолько чуждыми, а мысли непонятными, что герцог сбежал, укрылся в своей спальне и целые сутки сидел с мечом в руках, не смыкая глаз.

Все ниже и ниже спускался беглец. Свет здесь совсем отсутствовал, так как комнаты, вдоль которых шли местные ходы, были без окон. Спустившись по длинной одномаршевой лестнице, он замер перед очередным «выходом» в обитаемую часть замка. Он уже прикоснулся рукой к тайнику, когда что-то привлекло его внимание. Стена сама медленно стала отодвигаться.

Из открывшегося входа волнами вливались солдаты, но Кристофер уже бежал. Они увидели лишь уносящуюся вдаль тень. Во тьме нагнать его их шансы равнялись нулю. Но что если все входы перекрыты подобным образом? Куда ему бежать?

Если бы еще в детстве он не зазубрил все переходы, то в суматохе бегства уже потерялся бы. Сухие коридоры постепенно сужались, под ногами стало хлюпать. Главное, не пропустить последний поворот, да успеть туда первым. Иначе он окажется в мышеловке. С одной стороны преследователи, с другой — големы. И неизвестно еще с кем встреча будет хуже.

А сзади уже слышались шум преследователей, люди в неестественном молчании двигались слаженно и неутомимо. Видимо вел их Роберт, и знал дорогу так же хорошо. А это значит, что последний путь для спасения отрезан. Арка осталось позади, впереди уже маячил вход в винный погреб. Руки Эл-Вадука тряслись, когда он в спешке искал нужный ключ в своей связке. Но вот, наконец, он нашелся и… отказался напрочь поворачиваться в скважине.

Приблизив его к глазам, герцог на минуту завис, затем тряхнул головой, отвергая сомнения. Ключ был тот, такую резьбу уже не делали давно. Он должен идеально подойти. Всегда подходил. Но и во второй раз, и в третий раз замочная скважина не принимала ключ. Осознание медленно приходило к нему. Примерно месяц назад в погребе ему повстречался братец. Роберт, который никогда не пьет. Тот сослался на то, что ищет какое-нибудь древнее вино в подарок одной близко знакомой даме. Еще просил помочь в выборе… Именно тогда замок был поменян. Все спланировано очень загодя. Стража куплена. Верные люди устранены, отправлены куда-нибудь подальше, или просто уволены.

Голоса приближались. Они больше не торопились, поняв, что беглецу уже не уйти. По крайней мере, у Кристофера имелся клинок, и уж жизнь брата он попытается отнять. Убить брата… От этой мысли все внутри похолодело. И все же герцог твердо знал, что сможет сделать это, если выбора не останется. Но внимание его привлек шум из бокового коридора. Гвардейцы удивленно вглядывались во тьму, не понимая, что за союзник объявился у беглеца. Тяжелое шарканье, как будто кто-то тащил огромные каменные глыбы. Вскоре звук заглушил все остальные, а в коридоре замаячили массивные фигуры.

Кристофер уже бежал в противоположный переход, пользуясь замешательством. Но вот Роберт с частью солдат кинулся вдогонку. А в это время пол сотрясся и группа големов, издавая низкий утробный рев, накинулась на перетрусивших воинов, вторгшихся на их территорию. Зазвенели тетивы, но могли ли стрелы остановить камень?

Жизнь при дворе в последние годы размягчила его тело. Бег давался тяжело, хоть и раз в неделю он занимался фехтованием. Приходилось бежать наугад: здешние места были совсем незнакомы, а тьма стояла кромешная. Странный запах и звук. Стены тут совсем другие. Гладкие, без стыков, гораздо более древние чем те, из которых возводили Зеленую крепость. Все говорило о том, что дорога ведет все глубже в старые строения, где и обитали големы.

Внезапно началась крутая лестница, и беглец запнулся, выронив клинок. Звон прокатился по коридору, отразившись от стен. Тщетно Эл-Вадук шарил по полу в поисках своего единственного оружия. А погоня приближалась. Не решаясь более задерживаться, он бросился наутек, проклиная судьбу. Стены резко сузились. Отличное место, чтобы встретить врагов с мечом в руках, подходить они смогут только по одному. Но меча больше не было.

Впереди замаячила высокая арка в просторное помещение. С потолка из множества отверстий лился звездный свет, освещая открытую галерею, что вела над пропастью. Стены помещения украшали барельефы, источенные временем, сыростью и сквозняками. Мир и спокойствия царили здесь, а минувшие тысячелетия — не имели значения. Одно было явно: строил тут даже не народ големов: слишком узок был вход, да и архитектурный стиль отличался. Сколько же цивилизаций сменилось прежде, чем люди поселились в Зеленой крепости?

Пока герцог бежал по галерее, внизу, в пропасти под ногами, блестели неведомые огни. То ли отражения звезд, то ли какое-то искусственное освещение. Ноги уже подкашивались от усталости, а дыхание сбивалось на отдышку. Он чувствовал себя сломанной куклой, которую заставляют делать то, на что она не способна.

Гулкие возгласы разнеслись по залу, когда Роберт и дюжина воинов вбежали внутрь. Безусловно, они еще не отошли от големов, а тут еще это. Но изумление надолго не задержало их. На братце был яркий зеленый камзол из под которого была видна кольчуга, в руке — двуручный клинок из божественной стали, которым он так гордился. Выглядел он неуверенно, и все оглядывался — не отстали ли гвардейцы. Трусом он был всегда, но всячески хотел доказать обратное. Это бы еще полбеды, стоило прибавить к этому чрезмерную жестокость, псевдовеличие и достойную королей древности гордыню. Кристоферу сейчас стоило заботиться о своей жизни, а не рассуждать о недостатках предателя-брата.

Галерея заканчивалась просторной площадкой, на которой находилось возвышение. С четырех сторон к вершине вели ступени, а на ней установлен был трон. На ступенях, покрытых многовековой пылью, лежали полуистлевшие скелеты и древнее оружие. На престоле же восседал король, пронзенный несколькими стрелами, умерший не одно столетие назад.

Повинуясь необъяснимому порыву, беглец сбросил останки правителя на пол, поднял его клинок, и уселся на трон. К тому времени, Роберт и солдаты преодолели половину галереи.

Мир преобразился: серый зал наполнился светом, красками и шумом. Множество придворных в богатых камзолах кружились с прекрасными дамами в танце; кругом сновали слуги; некоторые гости сидели за столами, другие — беседовали в сторонке, подальше от чужих ушей. Сквозь потолок и высокие окна под потолком лился солнечный свет. Зал тонул в роскоши и величии. Такого Эл-Вадук не видел даже в цветных иллюстрациях книги Трех. По картинкам священной книги он узнал группу людей, сидящих за отдельным столом, в вороненной броне, темноволосых и зеленоглазых. Их лица были благородны, фигуры статны, а по глазам можно было прочитать, что жизнь их гораздо длиннее обычных смертных. Илийские рыцари в эпоху своего расцвета, пока их не поглотили распри, выглядели именно так.

И вот мираж растаял. Зал потускнел, шум праздника исчез, и его сменил издевательский звенящий смех Роберта Эл-Вадука. Он стоял в дюжине метров от возвышения, подбоченясь одной рукой, мечом в другой — указывая на брата.

— Я смотрю, желание быть правителем тебя не оставляет! Ты согласен даже быть королем этих скелетов и пыли, что осталась от могущества здешних!

Гвардейцы взяли арбалеты наизготовку и выстроились полукругом. Вот и конец бегству, конец его жизни. Сомнительно, что брат, рискнет оставить его в живых. Изначально, возможно, он мыслил именно так. К чему вызывать шум других аристократов и их обвинения в жестокости? А тут подвернулся случай по-тихому избавиться от законного правителя и самому управлять герцогством. Солдаты едва ли доживут до завтрашнего рассвета: глупо оставлять свидетелей.

— Ты еще можешь остановиться, Роберт. Я понимаю, что сподвигло тебя на этот отчаянный шаг…

— Поздно, братец. Я все решил. Эл-Вадуки должны действовать, а не просчитывать все плюсы и минусы, пока более решительный конкурент займет трон государства. Так будет лучше для Дома, так будет лучше для Фарии.

— Такими словами можно оправдывать любые злодеяния, Роберт. Ты себя вообще слышишь?

— Довольно. — Роберт поднял руку, прерывая разговор и одновременно давая знак стрелкам.

Кристофер зажмурился, понимая, что сейчас умрет. Но стрелы так и остались на тетивах, а мечи в ножнах. Яркая вспышка оживила этот мертвый мир подземелья. Трон засиял, и герцог Зеленой крепости испарился, словно и не было его тут никогда. Изумление Роберта и гвардейцев было велико, но едва ли кто-то из них понял, что произошло.

В таком же неведении прибывал Кристофер. На мгновение он ослеп, а звон в ушах грозил разорвать перепонки. Он решил, что именно так выглядит смерть. А дальнейшие события только подтвердили его теорию. Ибо на него сверху вниз смотрело открытое и в то же время мудрое лицо Аркеса, убитого во время заговора.

— Похоже, ты научился эффектно появляться, друг мой, — с улыбкой произнес Бог и протянув руку, помог человеку встать на ноги. Нынче на нем не было роскошных одежд, талисманов, и обруча, сотворенного величайшими мастерами Илийской Империи. Он выглядел как странник, который привык питаться, чем пошлет удача и спать в поле. Не осталось в нем ни капли величия, сила исчезла из взгляда.

— Мой повелитель, я безумно рад встрече, жаль лишь, что для нее, мне пришлось умереть.

— Ты вполне себе жив, Кристофер, — легкая улыбка тронула красивое лицо. Сложно было описать внешность Аркеса, как и объяснить в чем именно выражалась эта красота. — Я не знаю, откуда ты взялся, наверняка, воспользовался одним из древних королевских порталов, что само по себе странно….

— В катакомбах моей крепости.

— Даже так? — Бог удивленно приподнял бровь. — Впрочем, Элбер возвели великие ваятели, и время еще не скоро сможет уничтожить это творение.

— Сколько же еще городов существовало на месте Кодара?

— Одиннадцать, если не считать шести поселений и двух деревень, — немного призадумавшись, ответил Аркес.

Герцог лишь потрясенно покачал головой. О чем тут же пожалел — голова закружилась, еще больше уверив в нереальности происходящего.

— На троне сидел мертвый правитель, в окружение скелетов своих воинов. Почему же он не переместился, спасаясь от врагов?

Аркес грустно улыбнулся и мыслями ушел в прошлое.

— Царь Элбера был человеком гордым. Он знал о спасительном портале, но бросить свой престол и верных воинов на волю врага? Нет, так он никогда не поступал, — задумчиво молвил Бог. — То был период, когда я в очередной раз решил не вмешиваться и предоставить человечество той судьбе, какую они сами для себя выберут. Как видишь, ни к чему хорошему это не привело….

А между тем, они стояли на перекрестке дорог. Перекошенный путевой столб указывал два направления. Восточная дорога извивалась змеей, и вела через глухой лес к аббатству Кел, южная — в столицу Аберонии, легендарный и чудесный Ааэл. Раньше по этой дороге безостановочно сновали караваны и путники. Но и в эту закрытую страну проник хаос после смерти Создателя.

— Но ведь вас убил этот изменник Харт! — вдруг опомнился Кристофер Эл-Вадук. На какое-то время в его голове пронеслась мысль, что это вовсе не Аркес, а самозванец, решивший воспользоваться чужим образом, чтобы войти в доверие. Но только на миг.

— Убил. Но я вернулся. Потерял суть Творца, всю свою силу, но вернулся. Не пойму только зачем и почему.

— Так значит… — Герцог не продолжил, все так было ясно.

— Пойдем, — взмахнул рукой бывший Бог. — У меня есть кое-какое соображение на счет всего этого. Есть тот, кто может дать ответы на все твои и мои вопросы. Та, которая дала мне силу.

И они пошли на восток, в сторону моря, к осажденной обители монахов Кел.

Глава 2. Колдунья

Цель достигнута, я больше не нуждаюсь в нем, поэтому Всадник станет началом Конца этого мира. И что бы Творец ни сделал — все будет служить мне. Валмир Панис получит оружие, которым Аркес освободит меня.

Грозовые тучи пришли с севера и накрыли последнее пристанище илийцев. Могущественная империя ныне была низвергнута до пределов Ордена и клочка земли. Собственно, она превратилась в то, чем изначально являлась. В своей гордыне илийцы настроили против себя жителей Империи, и те подняли мятеж. Пламя беспорядков разрушило страну, многие из славных воителей погибли. Когда все поуспокоилось, остатки Ордена вернулись на свою историческую родину: область между Стылыми горами и Анталонским лесом.

Илийцы — это темноволосые, высокие и зеленоглазые люди. В большинстве своем они выглядят именно так, ибо не привыкли сочетаться браком или иметь какие-либо близкие отношения с другими народами. То был своего рода эксперимент Бога Аркеса и, надо сказать, он с треском провалился. Они построили большую империю, столицей которой стал Ксирд, объединив множество народов, но продолжая замыкаться только лишь в своей культуре и своих городах. Они не хотели меняться. Но время того требовало. И вот Илийская Империя рухнула из-за внутренних усобиц.

Ныне у илийцев был один город, окруженный небольшими поселениями в радиусе полсотни лиг. Сам город представлял собой собрание каменных строений, возведенных на руинах и остатках древней столицы. Широкие мощеные улицы, величественные арки мостов, высокие дозорные башни по периметру, и строго одетые местные жители — все это характеризовало членов Ордена, как людей педантичных, консервативных и размеренных. Тут привыкли думать, прежде чем делать. А ошибки прошлого не остались забыты. Все эти люди продолжали жить в тени своих великих предков, свято веря, что отгородившись от мира, они защитят себя от влияния извне.

В одном из самых высоких строений, на летней веранде, сидели пожилой рыцарь и средних лет дама. Оба собеседника, без сомнения, являлись весьма примечательными личностями, и одного взгляда хватало, дабы понять это. Мужчина в серебристых латах, начищенных до блеска, глядел на лицо женщины с явным желанием разгадать ее. Его седые волосы были коротко острижены, тонкие пальцы рук теребили небольшую бородку в форме клина. Человек нервничал. Женщина улыбалась. Но лицо и глаза лгали. За тысячелетия она привыкла к этому, только так и никак иначе.

— Я могу вам доверять?

Обычно так спрашивают, когда хотят доверить что-то важное. Но зная эту женщину, сэр Валмир Панис, скорее мог предположить иное. Дать иллюзию тайны, снабдить ложной информацией, чтобы направить на нужный ей путь. В отличие от аберонцев, которые почитали ее одной из ипостасей Творца, магистр Ордена обладал несколько большей информацией. Достоверной. Некоторые говорили, что это Эвелина, другие убеждали — колдунья из Башни Рейли, но все сходились на одном: лучше молча кивать и не давать точных ответов — себе дороже.

— Сэр Валмир? — Женщина улыбнулась, одарив рыцаря снисходительным взглядом. Будь он на десяток лет младше и не знай, кто перед ним, попытался бы флиртовать и всячески ухаживать за этой женщиной. Ее красота происходила не от мира сего, и вроде сказать сложно, чем именно она так привлекала, но это было.

Нужно что-то сказать. Она ждет.

— Безусловно, моя госпожа, Илийский Орден всегда являл собой хранителей тайных знаний, вы можете довериться мне.

— Вот и чудесно, а то я уже подумала, что вы ненароком заснули.

Между ними на столе стоял небольшой позолоченный сундук. Стоял с самого начала встречи и заставил магистра перебрать уже ни один десяток предположений, что там. Ножки сундука представляли собой лапы дракона, а крышка исписана непонятными символами.

Эвелина или кем бы она ни была, положила руку на сундук, и слегка кивнула:

— Здесь оружие. Я хочу оставить это у вас. Но с условием.

— Оружие против кого?

— Всадника Пустоты.

— Вы верите в эти слухи?

— Слухи становятся фактами, когда тысячи людей говорят об одном и том же, а города бесследно исчезают вместе со всем населением.

Валмир вздохнул и наконец, перестал теребить свою бороду. Рука его легла на перекрестье меча.

— Разумный довод. Мы дали клятву защищать этот мир от любого Зла.

— Это Зло вам не по силам. Возможно, вообще никому.

— Поэтому вы принесли оружие…

— Нет. В этом и заключается условие. Этот сундук должен быть передан лично Аркесу. Сами не открывайте ни в коем случае.

Илиец кивнул так, словно уже ничем его было не удивить.

— Значит и эти слухи верны: Бог воскрес, — он помолчал некоторое время, вертя какую-то мысль в голове. — Этим оружием он одолеет Всадника?

— Именно. Я надеюсь, вам хватит благоразумия сделать в точности, как я сказала.

Повисло молчание, и только шум торговцев на рынке прерывал тяжелую тишину. Какая-то молодая женщина упорно пыталась сбросить цену на крашенную ткань, увещевая, что она того не стоит. Продавец вяло сопротивлялся.

И тут грянул дождь. Да не просто дождь, а ливень, застучавший о крыши домов и мостовую, словно топот, идущего на приступ воинства. Люди забегали, прячась под навесами и внутри домов. Поднялся ветер, раскидав рыжие волосы на плечах Эвелины. Она озорно рассмеялась и поднялась.

— Ветер говорит, что нам пора, мой благородный рыцарь. Прощайте, — и грациозно откланявшись, она внезапно поспешно зашагала к лестнице.

Сначала он хотел остановить собеседницу, потом передумал. Торопливые шаги уже звучали по лестнице. Взгляд рыцаря переместился на стол. Сундук с вызовом противостоял каплям. Там, где он стоял, дождь попросту расступался. Ни одна капля не замочила позолоченные ножки.

Сэр Панис осенил себя знаком Древа, подхватил сундук, и со своей ношей устремился в кабинет. Он не увидел, как дождь закончился, а над городом взошла радуга. Темные тучи остались в его душе, и еще долго не покидали.

************

Стылые горы место неприятное. Здесь всегда дует пронзительный ветер, а их вершины покрыты шапками снега. Говорят, заклятие лежит на них. Сделано это было Богом, чтобы дать развиваться каждому народу в изоляции и не подвергаться нападкам соседей. Конечно, маленькие группы людей пересекали горы, но ни одному войску еще не удавалось подобное. Многое рассказывали у костров по вечерам, еще большее ведали менестрели.

К примеру, однажды властитель Фарии, воинственный и молодой Дерот привел двадцатитысячное войско к порогу города Фира. Здесь Стылые горы имеют самую низкую высоту, и менее привередливы. И вот, когда юный король повел за собой своих людей — случилась беда. Не просто метель встретила их в горах, на армию набросилась настоящая ледяная буря! И это в начале июля. Несколько тысяч вернулись в Фир на следующий день, остальные сгинули безвозвратно. Никто и никогда более не слышал о Дероте и верных ему воинах.

Переход нелегко дался для группы Эльзы: они потеряли четверых. Трое сорвались со скал, один — был разорван неизвестных зверем. Но эти люди беспрекословно слушались ее — это хорошо. Уже позже их настигли слухи, что в крепости заговор с целью свержения Кристофера. Ему, однако, удалось бежать. Понимая, что найти своего повелителя будет почти невозможным занятием, отряд решил немедленно заняться последним его поручением. Тем паче, в Зеленой крепости им стало находиться опасно. Теперь там заправлял Роберт.

Вчера был пройден последний рубеж и Хребет Грез, он же Стылые горы, остался позади. Перед глазами до сих пор стояли миражи, которыми он пытался остановить путников. Так было всегда и чем больше темных мыслей в душе человека, тем сложней ему давался подобный переход. Некоторых он сводил с ума, других — убивал. Кто-то вообще не видел иллюзий. После всего пережитого Эльза старалась отвлечься разговорами.

— Давно ли вы служите Лорду Эл-Вадуку?

Могучий рилский воин на мгновение задумался, словно перебирая в голове воспоминания прошедших лет.

— Три года. Сразу после Краха. Перемены я не одобрял, а Лорд дал мне работу. — Великан пожал плечами, бугры мышц были видны даже под кольчугой. — Сначала мне казалось все это неправильным. В аббатстве нас учили, что применять силу и наши знания против мирских — зло. Но после… их предательства, я решил, что это меньшее зло.

— Меньшее зло? Это в аббатстве вас научили таким выражением? Зло всегда зло.

— Да что вы знаете о зле? Вы когда-нибудь покидали Кодар?

— Детство я провела в Лотарингии.

— Окружающий мир — он большой. Многие вещи выглядят по-разному, смотря с какой стороны взглянуть. Вы ведь не судите по одному человеку о всем народе?

Эльзе не нравился этот спор, не нравилось ей и когда указывали на ее ограниченность в знаниях или возраст, поэтому она постаралась как можно быстрей перевести тему.

— Добро, зло… Чушь. Сейчас людей беспокоит, чем накормить собственную семью, чью сторону принять, чтобы обезопасить жизни близких. Более материальные вещи. Какое уж тут «меньшее зло»…И давай уже перейдем на «ты». А то чувствую себя почтенной дамой…

— Хорошо, но мир духовный тоже важен.

— Что же еще мог сказать монах, — рассмеялась девушка. — Ты с детства в аббатстве?

Монах поведал ей без прикрас всю историю. Его, как и многих жителей монастыря, подкинули на порог еще ребенком. Он никогда не пытался найти своих родителей, или выяснить, кем они были. Почти все детство он провел в аббатстве, занимаясь садом и помогая главному конюшему в разведение пород.

— Не представляю тебя садовником! — категорично заявила Эльза. — Хотя кто знает, возможно, мир потерял больше, чем приобрел.

— Из меня выходил никудышный садовник. Я рушил и губил — все до чего прикасался. В конце концов, меня отправили в Кел. По поручениям я пару раз бывал в Кодаре, там и познакомился с Кристофером. По сути, я перевозил для него бумаги. Затем меня вновь вернули в Рил. Так прошло еще несколько лет… Тебе скучно?

— Есть немного, — призналась девушка, позевая.

— А что ты ожидала от истории жизни аберонского монаха?

— Мне рассказывали, что Аберония полна чудес.

— Тебя обманули. Это скучное место. Все там слишком предсказуемо, все определяется твоим статусом — игли.

— Что еще за игли?

— Хочешь послушать еще одну скучную историю?

— А что еще делать? — Девушка пожала плечами. — Спать, пока не хочется.

Игли — статус семьи решал все. Чем более высокое место в церковном рейтинге занимали твои предки, тем больше прав и свобод ты имел. Людей, родственники которых не служили непосредственно церкви, считали практически рабами. Ни одно аббатство ни взяло бы такого человека даже на самую грязную работу. Получался замкнутый круг. Жизнь аберонца в большинстве своем была связана в выполнении заданий и постулатов церковных служителей. Правил страной епископ, ему подчинялись три аббата, которые могли устанавливать локальные законы для своих территорий, предварительно испрашивая разрешения у Всеотца. Последние годы Аркес избрал политику невмешательства, позволяя народам и их правителям самим выбирать. Возможно, именно это решение привело к Краху.

Девушка лишь кивала, она прекрасно понимала, каково это, когда в один миг мир оказывается совсем не таким, как ты его воспринимаешь, а еще недавно близкие люди, умирают или предают. Раскол потряс не только Аберонию, но и весь континент. Наверное, все это было лишь предпосылкой, началом еретичества, повлекшего Богоубийство. Но тогда никто этого еще не понимал.

Началось все с предательства, Раскола. Епископ Анорион, не поддерживающий царящие среди некоторых священников еретические мысли, оказался отравлен. Анархия захлестнула Аберонию, общество раскололось на Помнящих и меруитов или как их позже стали называть — мораистов. Первые стояли за сохранение традиций, вторые отрекались от Пути Аркеса, признавая над собой лишь власть Рыцаря Пустоты. Единственное, что спасет этот мир и сделает его совершенным это очищение полным уничтожением — так считали они. Вождем их выступал настоятель аббатства Рил — Меруи. Шел третий год после смерти Бога. Аберония лежала в руинах.

— Кристофер — человек честный. Я рад, что вы также приняли его предложение, — воин улыбнулся и протянул огромную ручищу для рукопожатия. Эльза по-шуточному потрясла его за руку.

Его звали Патрик, и если бы не длинные светлые волосы, как у всех аберонцев, он бы походил на илийских рыцарей древности. Высокий, статный, на нем был синий шерстяной плащ поверх легких лат. На первый взгляд Патрик представлялся человеком простым, даже грубоватым, но при более близком знакомстве, становилось понятно, что человек он скрытный, привыкший больше молчать и действовать. В последние годы Эльза мало общалась с подобными ему. Аристократы, на которых она работала, любили чрезмерно болтать, плести интриги, пить и веселиться. И в то же время, взглянув на него, сложно было представить этого человека в роли монаха, тратившего большую часть дня на медитации и молитвы. Хотя кто знает, чем именно они там занимаются в своих обителях? Вряд ли молитв бы так боялись другие народы.

Их осталось семеро. Хорошее число для легенд, героических битв. Они мечтали лишь выполнить свое задание и побыстрей вернутся в Фарию. Хотя никто из отряда пока не задумался, что делать потом. Эльза могла бы легко сбежать, избавившись от службы Эл-Вадуку, но его предложение и обещание запали ей в сердце. Не может же она всю жизнь шпионить и доносить? Отец не простил бы ей, отказ от шанса вернуть былое могущество роду Дель Рей. Хотя о каком роде можно говорить, когда она осталась последней? С ее замужеством — Дом Дель Рей окончит свои дни. От этой мысли девушке стало еще грустней, и она призналась себе, что не очень-то и хотела выходить за кого-то. Разве что за Лорда Харта. Чтобы иметь удовольствие прикончить его во время брачной ночи.

Северный Эльгаск — это бесконечная степь с редкими низкорослыми лесами, куда ни глянь везде один и тот же скучный пейзаж. Но стоит дойти до городов эльгасков, как степь сменяется пустыней. Собственно на краю степей местные жители и возвели свои поселения. Опал и Онера — города родственные, основанные двумя сестрами, в честь которых и были названы. Между ними чуть больше сотни километров. Ольх от них разделяет Пустыня Хлои. Путешественники, идущие в этот город, делают крюк и обходят ее стороной. Эльгаски верят, что там обитают песчанники и их королева — Хлоя, которые чужды людям и очень их не любят. Легенды говорят, что некогда эльгаски и песчанники вели бесконечные войны, но так как летописи южане не хранят, подтвердить этот факт никто в точности не может.

Все это Эльза знала еще с детства, ее всегда интересовали культуры разных народов. Но за пределы Фарии она никогда так и не выбиралась. Отец был помешан на ее безопасности и поэтому девочку воспитывали бабушка с дедушкой, в Тувире, вдали от политических интриг столицы. А уж речи о том, чтобы выезжать куда-то за пределы страны и быть не могло.

Детство Патрика, как и следовало ожидать, было наполнено чтением различных книг и молитвами. Но, кроме того, он принадлежал к тем монахам, что выполняли различные задания аббата, странствуя в основном по Аберонии.

— Не все знают, — продолжал Патрик, задумчиво глядя на северо-восток, туда, где за хребтом находилась Аберония. — Но почти все монахи обучаются нескольким видам боевого искусства. Каждый монах еще и отличный воин, но применять силу против мирских без крайней необходимости запрещено.

— И кто же определяет, когда наступит эта «крайняя необходимость»?

— Каждый брат сам волен выбирать. Но в дальнейшем тебя вполне могут осудить на смерть за подобное. Законы в Аберонии суровы, поэтому мы редко пользуемся своими навыками.

— Я слышала о том, что аберонских детей убивают, если ребенок рождается без крика и выглядит слабым и болезненным?

— Это правда. Зачем обществу нужен слабый и неприспособленный к жизни ребенок?

— Дети, в принципе, до определенного возраста неприспособлены к самостоятельной жизни, и…

— Но здоровый вырастет и послужит обществу! О слабом и больном придется заботиться всю жизнь или тратить на него гораздо больше усилий!

— Все равно — это мерзко и противно, — не сдавалась Дель Рей. Она-то думала, что все это слухи. Может, и другие разговоры имеют под собой реальные факты. — Вы лишаете жизни и называете себя самым верующим народом. Вы служите Богу, создающему жизнь, а сами эту жизнь без зазрения уничтожаете.

— Бог не только создает, Эльза. — Лицо монаха сделалось суровым, брови нахмурились. Видно было, что ему не по нраву этот разговор. — Бог также карает, ставит перед нами испытания и много чего другого.

Девушка хмыкнула, и осталась при своем мнение. Можно подумать, что они верили в разных Богов. В том-то и проблема: каждый народ по-своему видел замысел Творца, по-своему трактовал его слова. Мораисты так вообще не признавали…

— Постой! — внезапно встрепенулась Эльза. От внезапной мысли она даже схватила монаха за руку и посмотрела прямо в глаза. — Ты ведь из Рила. А ведь в этом аббатстве правят мораисты…

— Я не одобряю происходящее, Эльза. Я не сменил свою веру, как и многие, я лишь прикидываюсь служащим мораистам и отвергающим путь Аркеса. Нет, я… — Патрик застопорился. Он вдруг вспомнил, как тех, кто не отрекся от Аркеса согнали в сарай и сожгли заживо. А он стоял и смотрел. Их крики до сих пор звучали в его голове, но монах старался не вспоминать весь этот ужас. Ведь он отрекся от своей веры на словах, пусть и не в сердце. Он спасся такой ценой. И что толку не одобрять что-либо, если ты ничего не делаешь для того, дабы изменить это? Он просто трус, который побоялся смерти и поэтому выбрал сторону победителей. В аббатстве Кел еще оставались верные Аркесу, готовые вести неравный бой до последней жизни. А он продолжает делать вид, что ничего не изменилось, живет, как жил.

— Что с тобой?

Патрик все это время до боли сжимал кулаки и не дышал. Придя в себя, он резко вырвал свою руку и решительно пошел прочь. О многом стоило подумать в одиночестве. Почему он раньше не видел? Наверное, потому что не хотел. Так легче. В его стране завершалась гражданская война, и проигрывали те люди, взгляды которых он разделял, хоть и старался не думать об этом.

Настал вечер. Путники расположились у костра, греясь и ожидая пока сварится похлебка. Яркие звезды здесь казались ниже, местность представляла собой бескрайнюю каменистую степь. В паре лиг на юг лежали земли Рейли. Меньше всего кто-либо из них желал попасть к тамошних правителям. Поэтому возвращение разведчика встретили с воодушевлением.

— Путь свободен! Правда, мы оказались заметно восточней, чем думали! — с этими словами воин ножом подцепил из котелка кусок мяса, и хотел уже сунуть в рот, но железные пальцы Патрика сжались на его руке.

— Ни один ты голоден, дружище Рорри. Имей терпение!

Разведчик — шустрый, невысокий парень состроил мину, но тут же отшутился и уселся рядом с Дель Рей. Через секунду он уже вовсю флиртовал с девушкой, одновременно порицая Патрика в том, что он рискует уморить голодом единственного тут здравомыслящего.

Через пару часов с ужином было покончено, пятеро воинов мирно посапывали в палатке, а Эльза и Патрик дежурили. Говорил он мало и по делу, что подкупало. Не было тут заискивающей манеры Рорри, не было и непроходимой прямоты Фрамна. Изначально она, конечно, опасалась за себя в компании мужчин-вояк. За последние три года, ей много чего довелось повидать. Она научилась улыбаться человеку и мило беседовать, а через мгновение перерезать горло. Нельзя верить никому, ведь люди — рабы своих желаний и страхов.

Огонь догорел, оставив после себя тусклые угли, которые пока еще грели. Так приходит война, оставляя за собой подобие жизни в разрушенных городах и селах. В Фарии междоусобицы длились три года, а в Аберонии и Эльгаске и того больше. Бог мертв, надежды больше нет. Но сердце говорило другое. Ведь она помнила человека, спасшего ее в Ульмо. Там бы она и осталась, в темном дурно пахнущем переулке, если бы…

— Он врет, — сказанные шепотом слова, встрепенули ее. — Не знаю почему, но сомнений нет.

— Возможно, — предположила Эльза, но она не понимала мотивов. Рорри же должен понимать: ошибка приведет их к колдунам и навсегда оставит там. Никто не выходит оттуда.

— Предлагаю разбудить его и допросить.

— Согласен.

Они тихо двинулись к палатке. В обманчивом свете звезд и луны, сидел Рорри. Самострел держал их на прицеле, а глаза лукаво усмехались.

— Советую не поднимать шум. Уйдем тихо, и никто не пострадает. Тем паче, что лагерь окружен. Ваши друзья умрут, если вздумаете артачиться.

Патрик спокойно кивнул, словно бы его не брали в плен, а приглашали посетить винный погреб. Дель Рей полагала, что у него все же есть какой-то план.

— Мы пойдем, чародей. С Рорри все будет в порядке?

Лицо Рорри стало безжизненным, живая маска покинула тело.

— Вернется сюда, не помня ничего. Идем же, мсье Патрик и мадам Эльза.

И они пошли. В реденьком лесу было тихо, только изредка доносились странные шорохи: кто-то шел неподалеку, одним с ними курсом. Рорри молчал. Патрик прятал взгляд, хоть она и пыталась вызвать его на разговор. Путь явно лежал в Башню Рейли. Место, где оживают страшные сказки, и безжалостные колдуны превращают людей в послушных рабов.

Лес раскрылся глубокой долиной, из центра которой высилась Башня. Строение было столь высоким, что казалось, подпирало небеса, а верхушка уходила выше облаков. Никаких защитных сооружений, никакой охраны. Никто в здравом уме не сунется в Земли Семи.

Говорят, некогда они пользовались уважением, их превозносили наравне с Творцом. Но упившись властью, возгордившись, они пожелали большего — править всем миром. И они бросили вызов Богу. Возможно, именно от них он возвел Хребет Грез. Чародеи потеряли возможность покидать пределы своих земель, так говорила молва. Но здесь они были Богами. И потому Эльза Дель Рей с трудом держала себя в руках. Она, как и многие дети, наслушалась в детстве страшных историй о некромантах, которые похищают детей, ставят над ними опыты, превращая в полузверей, или заключая на сотни лет в неодушевленные предметы.

Она была так поглощена собственными размышлениями, что не заметила знаки Патрика. А тот явно намеревался бежать. Мгновение, и воин уже мчался на север, обратно в лес, призывая ее с собой. Девушка вроде бы дернулась, но разряд боли молнией вонзился в тело и парализовал, кинул ее на землю. Судя по вскрику, Патрика ждала подобная участь. Рорри рывком заставил Эльзу встать и подтолкнул в сторону обители чародеев. Башня ждала.

Огненные руны зажглись на идеально ровных стенах, затем проступили очертания гигантских ворот, которые медленно открывались. Наемница дрожала всем телом. Патрик был бледен, и больше и не помышлял о бегстве. Обреченно они шагали вперед, ужас пронизывал сам воздух. Рорри исчез. Неведомая сила направляла «гостей» по извилистым и зловещим коридорам башни, вверх и снова вверх. Внутри она была еще больше, чем выглядела снаружи. Две букашки, ползущие по приказу Богов, оскорбляющие само это место своим жалким присутствием. Так велели им думать местные обитатели. От мыслей о собственной ничтожности невозможно было отделаться. Все предыдущая жизнь, внешний мир потеряли отныне свою значимость. Было только это место — извечная Башня Рейли.

На вершине их ждали еще одни необъятные врата, окованные железом, приглашающе открытые. В полутемном зале овальной формы сидели чародеи. Семь магов за полукруглым столом встретили их в безмолвие. Лица их были открыты, и в глаза бросалось невероятное отличие от обычных людей. Эти лица не отражали чувств, имели одно и то же выражение. Безразличия. Глаза — бездонные колодцы тьмы.

— Приветствуем вас, Эльза и Патрик. Не скажу, что здесь вам рады, однако у нас есть предложение, от которого никто не сможет отказаться. — Противная ухмылка отразилась на семи лицах одновременно. — Потому что отказавшись, вы в тот же миг умрете.

— Заманчивая перспектива избавиться от вашего общества, — Патрика по-видимому напугать не сильно удалось. Уверенным шагом воин приблизился вплотную к столу хозяев Башни. — Кто из вас Рейли?

— Каждый. И никто в то же время, — семь ртов ответило разом одним голосом. — С тобой говорит объединенный разум, человечек, мы все связаны.

— Замечательно! И как же к вам обращаться? Впрочем, не важно. Говорите свое приказание, и мы, так уж и быть подумаем, дабы побыстрей избавиться от вашего общества! Потом вы нас отпустите?

— Никто не уходил из Башни Рейли. Вы останетесь здесь. Это и будет наш дар — жить рядом с нами, что есть великая честь для любого.

Ответить Патрик не успел. Семеро чародеев поднялись и зал пропал. Эльза и он парили высоко над землей. Стояла ночь, под ними раскинулась небольшая деревенька. Лаяли собаки, молодая пара беседовала в темноте у крыльца, журчал ручей.

— Мы все еще в Башне, — прошептала Дель Рей.

Ее спутник кивнул, хотя ответ и не требовался. Они вглядывались во тьму, ища цель своего пребывания здесь. Цель не заставила себя долго ждать. Сначала наступила сверхъестественная тишина. Собаки забились по конурам и углам. Свет факелов и лампад в домах потускнел. Молодая пара насторожилась. Взгляд всех внезапно привлекло русло ручья. Оттуда шла тьма, словно туман, наползая на местность и закрывая ее своим саваном.

Когда ручей полностью исчез, девушка закричала. Она уже разглядела тени, которые двигались впереди. Они стремительно приближались к дому, а за ними стелилась Пустота. Парень с девушкой успели укрыться в доме. Но это тьму не остановило. Тень попросту пожрала деревню, не оставив ни травинки, ни ручья.

Эльза только сейчас поняла, что пронзительно кричит. Вопит с тех самых пор, как увидела Пустоту. Патрик сжимал ее руку и как завороженный смотрел туда, где было поселение. Страшные сказки оживали на их глазах.

— И придет Всадник Пустоты, и Тень накроет всех от мала до велика. Дарующий — да отнимет все. И ни будет ничего, кроме Пустоты от края до края, — процитировал голос Рейли.

Картины рассеялись и два спутника вновь стояли в зале семи чародеев. Те, глядели на них и ждали.

— Что это было?

— То, что ждет всех нас. Оно движется с юга, поглощая поселения эльгасков одно за другим. Позавчера исчез Опал и погиб наш последний соглядатай, картины которого вы и видели.

— Это ужасно, — подал голос бывший рилский монах. — Мораисты были правы. Он существует.

— Рыцарь Пустоты? Больше похоже на сказку. Скорее кто-то воспользовался ей, чтобы навести страх на мир, а затем прибрать его к рукам.

— Но вы же видели!?

— Все мы видели то, что нам хотели показать. — Голос Рейли был категоричен и вместе с тем в нем появились нотки раздражения. — Возможно, это Аркес. Он хочет нас уничтожить. Именно поэтому вы немедленно отправляетесь в Онеру!

— Ведь это целых четыре дня пути! Мы придем слишком поздно! — возразила Эльза.

— Эту задачу уж оставьте нам, — высокомерно заявил Рейли семя ртами, жестикулирую семью парами конечностей. Все это выглядело странно, если ни сказать жутко.

Когда их все-таки отпустили передохнуть перед дорогой и они шли по бесконечным коридорам, Патрик приблизился к ее лицу и прошептал:

— Я кое-что скрыл от тебя.

— Да?

— Я не бывший монах из Рила. Бывших просто не бывает. Слишком велика та сила и те знания, что обретают за время обучения там. Я заслан в Кодар, чтобы шпионить. Последнее, что мне приказали — узнать об угрозе с юга, и это просто совпало с приказом герцога Эль-Вадука.

— И зачем ты это мне говоришь?

— Мы в большой опасности. Чтобы выбраться живыми, нужно действовать сообща. Поэтому нужно доверять друг другу…

— Как скажешь.

— Ты ничего не хочешь рассказать?

— Нет.

Мужчина открыл рот, но передумал говорить, видя угрожающий взор Дель Рей.

— Как знаешь.

Они шли еще долго, спускались по лестницам, пересекали крытые галереи, следовали через полутемные коридоры. Вел их волшебный огонек, посланный властителями сего места. Башня явно находилась в разных измерениях. Монах из Рила слышал нечто подобное раньше, но не верил в сохранность подобных мест. Рассказывали, что возводили их еще Извечные, строя мир вместе с Аркесом. В таких древних местах нельзя было полагаться на глаза, доверять ушам или каким-либо чувствам. Законы внешнего мира здесь не всегда соблюдались.

Огонек впереди шмыгнул под мраморные пыльные двери, которые тут же растворились, приглашая. Внутри было не очень просторно и комфортно, как можно было предположить. Одна кровать, небольшой столик с парой стульев, да старая лютня без нескольких струн, прислоненная к платяному шкафу.

Стоило «гостям» сесть за стол, как огонек вернулся. Тут же перед ними выросли блюда с разными яствами, горячими, словно только что приготовленными. Не откладывая, Патрик и Эльза приступили к ужину. Их проводник какое-то время висел над их головами, а затем вдруг начал мерцать и принимать очертания человека. Через пару мгновений перед ними стоял один из семерых в одеждах из золотистой парчи, с живым взглядом и взволнованным лицом.

— У нас мало времени! — прошептал он, тревожно поглядывая по сторонам. — Пока Рейли занят, мы можем поговорить.

— Эээ… Как воспринимать вашу шутку? Не вы ли полчаса назад говорили с нами и называли себя тоже «Рейли»??

— Это он так хочет думать. Но мы еще не до конца утратили себя. Порой одному из нас удается выбраться…

Монах и девушка переглянулись. Если их и дурачили, то непонятной оставалась цель.

— Он обманул нас! Рейли был сильнейшим, он обещал нам власть и бессмертие, а в итоге мы стали его послушным орудием, — видя сомнения в лицах, он продолжил. — Он пользуется нашей силой и знаниями, и большую часть времени мы просто марионетки. Я пришел помочь вам.

Патрик рассмеялся.

— Постой, постой! Я угадаю, что вы попросите взамен. Помогаете нам, а мы помогаем избавиться вам от Рейли?

— О! Об этом все мы мечтаем, но никто, не сможет одолеть его. Подобные мгновенья свободы очень кратки, мы не успеем уйти далеко… Был бы жив Аркес… Но увы. Мы это прекрасно понимаем и просим о другом. Что бы ни приближалось с юга — оно должно уничтожить это место. Вы обязаны это пообещать.

— И вы умрете вместе с ним?

Колдун решительно кивнул.

— Это окончит наше существование, которое приносит только зло этому миру.

— Что ж… Благородно. Мы попытаемся что-нибудь придумать.

Чародей покинул их так же внезапно, как и появился. Хмыкнув, Эльза принялась за картофель с индюшатиной, запеченный в горшках. Пора было перестать всему удивляться. А может быть они все еще там — на Хребте Грез и это очередные иллюзии.

*************

Свергнув с престола Бога, я поставлю своих правителей — каждый из них будет плясать под мою дудку, вносить в мир хаос и приближать назначенный срок.

Младший из рода Эл-Вадук восседал на герцогском троне. Короткие русые волосы украшал золотой обруч, надменная ухмылка не сходила с лица. Место брата давно волновало его ум. И вот, наконец, свершилось! Более того, то чего так долго добивался старший брат, вскоре удастся осуществить Роберту. Этому предшествовали долгие месяцы подготовки. Кодар недоумевал. Много аристократов нынче покинуло столицу. Некоторые так и не успели, погибнув от рук наемников и предателей. Все понимали, что кто-то ведет игру и метит в короли.

Роберт только загадочно улыбался и молчал на все вопросы о своей причастности. Помимо Молодых аристократов у Роберта был и один таинственный союзник. Колдун. Кто был этот доброжелатель, особенно не волновало. Когда в его руках сосредоточиться вся власть, вряд ли какой-то выскочка сможет использовать его или сместить. Чтобы стать королем, необходимо было устранить еще несколько кандидатов, и тогда народ и другие аристократы перестанут роптать, ибо выбирать будет не из кого. Кристофер исчез. Роберт распространил слухи, что его убили бежавшие предатели — монах-шпион и девушка, из некогда аристократического рода. Далеко не все поверили этим вестям.

— Следы убийц моего брата так и не обнаружили? — вопрошал повелитель со своего золоченного помоста. — Они опять от вас ускользнули?

Генералы молчали, понурив головы. Ответ был слишком очевиден. Посланные на юг отряды так и не схватили беглецов. Молчание затянулось, и заставило Роберта повторить вопрос, уже обратившись к своему канцлеру — Ирвину Браэдо. Молодой человек быстро продвигался по должностной лестнице, подставляя своих соперников. Уроженец приморского города Аркес, черноволосый с зелеными хитрыми глазами — он мало кому нравился. Но ныне власть держали другие: более изворотливые, расчетливые, подлые и жестокие, поэтому личные симпатии ничего не значили. Роберту он нравился, хотя Эл-Вадук питал некоторые опасения на его счет.

— Увы, Ваше Высочество, — отозвался Браэдо, выскользнув из толпы. — Но зато нам удалось поймать гвардейцев вашего брата. Они сознались в заговоре, и признали, что во главе предательства стояли Эльза Дель Рей и аберонский шпион Патрик. Как говорит молва, они угодили в плен к владетелям Башни Рейли.

Придворные услышав слова канцлера, тревожно загомонили. Всем было известно, что оттуда не возвращаются. Роберт изобразил недовольство, но в душе ликовал. Концы удалось сокрыть, все складывалось слишком гладко. Роберт погрузился в свои мысли, велев придворным расходится и оставить его. Признаться, его беспокоило то, что он сделал с братом. Он искал другой путь, но Кристофер не отдал бы власть добровольно, сам предрешив свою участь. Впрочем, он еще жив… И зная его характер можно предположить, что вернется. Вот тут нужно было что-то предпринять.

Они остались вдвоем с Ирвином. Аристократ уселся у окна и протирал свои очки.

— Кристофера по-прежнему не обнаружили? — тревожно спросил герцог.

— Я бы сказал вам, Ваше Высочество. — Они продолжали играть в эту игру. Формально Роберт Эл-Вадук еще не был коронован, но все слуги и присутствующие во дворце обращались к нему, как к правителю Кодара. Хотя он и герцогом-то не мог считаться, пока жив Кристофер. — Есть одна весьма неприятная новость.

— Лорд Харт?

— Нет. С Богоубийцей все более-менее ясно. Старая аристократия. Им не нравится, что в последнее время Малые Лорды приобрели большое влияние. Они боятся, что с вашим приходом на трон, все только усилится. Ситуация неприятная… Они подначивают народ на бунт против вас. Уже случилось парочка стычек. Старая аристократия требует аудиенции.

— Требует?! — Роберт спрыгнул со своего насеста и принялся расхаживать от трона к двери и обратно. — Что ж… Это должно было рано или поздно случиться. Ты предупреждал меня. Пора действовать жестко. Я уже почти король, а аристократы не должны указывать королям.

Браэдо согласно кивнул и надел очки.

— Я взял на себя ответственность и назначил им встречу на сегодня.

Роберт опешил и резко остановился.

— Конечно, вы на встречу не придете, это выглядело бы, как унижение для короля, — поспешил заверить советник.

— Конечно же, не приду… — непонимающе повторил Роберт. Он старательно разглядывал в глазах Ирвина ответ на невысказанный вопрос. Затем стремительно подбежал и дружески похлопал его по плечу. — А ты гений, Ирвин! Собрать всех несогласных в одном месте и одним ударом!

— Да. В тяжелые времена нужно действовать жестко.

— Но что скажут люди?

— Люди скажут, что вы сильный и решительный правитель. Именно такой им сейчас нужен.

— Да-да, ты прав. — Немного подумав, герцог принялся ходить кругами и рассуждать вслух. — Сожгите здание, где они соберутся. Отправьте родственникам записки с угрозами, чтобы они убирались из моей столицы, а лучше вообще из Фарии. В новом королевстве нам предатели не нужны.

— Тогда мне следует покинуть Ваше Высочество и все подготовить — времени осталось ни так много! — с этими словами Ирвин Браэдо взмахом опорожнил бокал с вином и решительно зашагал прочь.

Советник ушел, а Роберта по-прежнему терзали сомнения. Всюду ему чудился заговор, он даже Браэдо не доверял. Слава за уроженцем приморского Аркеса ходила дурная, но он имел хорошие связи и именно он служил связующим звеном с Малыми Лордами. А без них Роберт никто. Старая аристократия его ненавидит и только ждет шанса, чтобы разделаться. Он избавиться от этих зазнавшихся снобов, как только взойдет на престол. От Браэдо тоже стоит отделаться, слишком амбициозен этот человек.

А что потом? Роберт чувствовал одиночество. У него не было ни друзей, ни приятелей, все завидовали его положению и богатству. Дом Эл-Вадук всегда считался правой рукой короля Фарии, а все остальные аристократы лишь прихлебатели, временно появляющиеся на сцене и так же внезапно исчезающие. Они все подлизывались к нему, старались заручиться поддержкой, ведь вскоре он станет королем. Кругом лжецы и лицемеры. От всех этих раздумий у него опять начинала раскалываться голова. Надо побыстрей заварить лекарство…

Роберт позвонил в колокольчик и тут же вбежал встревоженный слуга. Выслушав своего повелителя, он откланялся и стремительно ускользнул. Прислуга нервничала. Если за Кристофером ходила слава справедливого и мудрого герцога, то за его младшим братом — жестокого и вспыльчивого. Ни дня не проходило, чтобы кто-нибудь из слуг или приближенных Зеленой крепости ни пострадал от Роберта. За нерасторопность — новый герцог сек слуг, за разговорчивость — запирал без еды и воды. Последний случай привел в негодование всех без исключения. Герцог прослышал, как одна из служанок состоит в романтических отношениях с офицером и пригласил обоих в зал аудиенции. После длинной речи о недопустимости подобных отношений Эл-Вадук приказал раздеть парочку под смех и улюлюканье полного зала. Некоторые слуги и солдаты в знак протеста разорвали договоры службы с герцогом. Но Роберта это ничуть не затронуло и ничего в его душе не изменило. А уж о жестокости, граничащей порой с безумностью, герцога ходили легенды.

Обстановка в Зеленой крепости накалилась до предела. Больше тут нельзя было услышать смех или радостные голоса. Люди переговаривались шепотом. Стали поощряться доносчики. Власть Роберта была непоколебима.

Слуга вернулся с горячей чашей варева, поставил перед герцогом и мышью скрылся за дверью. К тому времени, закатное солнце уже коснулось горизонта, и потому не освещало зал с высокими окнами под потолком. Роберт собирался вскоре уходить, слуги не смели побеспокоить господина и зажечь свет. Он пил лекарство и глядел на последние лучи солнца на стене, когда едва уловимый шорох заставил правителя резко обернуться.

Фигура возникла совсем с другой стороны, словно принесенная внезапно появившимся порывом ветра. Реакция его спасла. Острие клинка было в паре дюймов от головы незнакомца в фиолетовом плаще с капюшоном.

— Негоже встречать друзей клинками, — воскликнул пришелец и откинул плащ с головы, оказавшись красивой женщиной.

— Ты кто?

— Твой друг.

— Это уж я сам решу.

Гостья рассмеялась. Что-то жуткое было в этом звуке. Роберту стало ни по себе и он уже начал подумывать, а не позвать ли стражу?

— Никто не придет. Я наложила заклятие тишины.

Но он попробовал. Прошло несколько минут, но стражи так и не появились. Он пробовал снова, хоть и выглядело это жалко. Эл-Вадуком овладел ужас, потому что гостья непрерывно смеялась, пока он пытался звать помощь.

— Говорю же, никто не придет.

Видя, что герцог обреченно вздохнул и осел на свой трон, она продолжила:

— Друзьям не стоит ссориться. Чем меньше недоразумений ты будешь совершать, тем меньше проблем будешь иметь. Власть можно и отобрать.

— Так это ты! — закричал Эл-Вадук вскакивая. Нет, он больше не пытался тыкать в незнакомку мечом. — Ты тот колдун, который помогал устранять этих старых аристократишек! Который снабжал меня записками с указаниями!

— Я вижу, ты делаешь успехи, — откликнулась женщина. Карие глаза приковали герцога к трону. — А теперь сядь.

Аристократ опустился против своего желания.

— Ты можешь делать, что тебе заблагорассудится, — начала она мирно и улыбнулась. Ее глаза из карих стали зелеными, черты лица разгладились и стали будто бы моложе. — Но порой я буду наведываться, и кое-что тебе говорить. Лучше делать все с первого раза и именно так, как я говорю. Мне бы не хотелось делать из тебя бездумную марионетку. А я могу. Достаточно меня разозлить.

Будущий властитель Фарии тяжело сглотнул. Желание сопротивляться пропало само собой. Да и признаться, он боялся так, что все тело трясло. Может быть, видел отблески невиданной силы в зеленых глазах, а может, понимал, что женщина эта не какой-то там маг-мошенник.

— Я Эвелина, — подтверждая его мысли, произнесла колдунья. — Обо мне ты должен молчать. Это тоже одно из условий твоего пребывания на троне.

— Но как же Лорд Харт?

Эвелина недоуменно свела брови.

— Я, что по-твоему должна сама за тебя все делать? Расправься с ним. У него мало людей и совсем нет поддержки оставшихся аристократов.

Она отвернулась и взмахнула руками. Факелы и свечи на стенах и потолке запылали, покорные ее воли. У Роберта еще долго потом перед глазами пылали эти огоньки. Он понимал, что в случае неповиновения может сам так запылать.

Эвелина ушла. Мрачный правитель прошмыгнул в личные покои, велев принести себе ужин и бутыль вина. Будущего правителя Фарии не покидало предчувствие, что им вертят, как марионеткой. Ему стоило многое обдумать.

*************

После смерти Аркес будет полагать, что утратил свою Божественную силу. Если во что-то поверить всем сердцем — так и будет. Особенно, если ты Творец.

Аббатство Кел окружал древний хвойный лес. Говорили, что стоит он еще с первых эпох. Только два человека могли подтвердить или опровергнуть истинность этих слов. Один из них как раз в этот самый лес сейчас входил. Ему пришлось немного поменять внешность, чтобы не сильно бросаться в глаза. Одно дело, когда он бродил вдали от городов и селений, растрепанный и грязный — никто даже не обращал внимания на оборванца. Теперь Аркес привел себя в должный вид. А темные волосы с помощью хны стали огненно-рыжими. Зеленые глаза так и остались зелеными, с этим он ничего не мог поделать. Тот, кто знал его раньше, конечно же, узнает и сейчас. Это мало беспокоило Аркеса. Ибо все знали: Бог умер. Ничто не заставить их думать иначе. И уж точно ни рыжий менестрель, странствующий вместе с фарийским купцом. Кристофер сменил свой черный мундир на кожаную куртку и штаны. Лицо у него было простоватым, ни то что у типичного аристократа Лорда Харта, поэтому мало кто смог бы заподозрить под личиной торговца — герцога. Порой лучшая маскировка — ее отсутствие.

— А кто такая Эвелина все же? Легенды утверждают, что одно из воплощений Бога, как и вы? — вопрошал герцог Эл-Вадук.

— Я не знаю, что тебе ответить, — повел плечами Бог. — Она дала мне силу. Мы заключили договор, одним из пунктов которого была память о моей предыдущей жизни и что-то еще… Я хочу получить ответы. Сперва, я хотел отказаться от всего, оставить все как есть. Но сейчас… понял, что не могу просто вот так сложить с себя ответственность за этот мир. И, похоже, только я в силах восстановить равновесие здесь.

Их окружала суровая Аберония, где законы больше запрещали, чем разрешали. Где вся твоя жизнь определялась положением твоей семьи. Аберония — страна глубоко верующих людей. Бог триедин, Аркес, Эвелина и Всадник Пустоты. У разных народов роль и родство Эвелины определяется по-разному. Где-то она мать, где-то сестра, где-то женская ипостась Создателя. Вместе они посадили Древо на пересечение Хребта Грез. Древо питает землю, заставляет цвести растения, плодоносить землю, размножаться животным и многое-многое другое. Но если еще пару лет назад местные жители непоколебимо чтили Аркеса, и верили в эту легенду, то сегодня многие отрицали власть Бога. Всадник Пустоты стал объектом мольбы и почитания. Но мало кто до конца понимал, кто он, мало кто верил, что он действительно придет, дабы уничтожить мир, очистив от Зла. За такой короткий период целый народ не мог бы таким кардинальным образом поменять веру, которой следовал многие годы. Фанатики со всей жестокостью принялись насаждать новую веру. Это быстро принесло свои плоды. Даже неверующие во Всадника — сделали вид, что верят. Хотя многие в тайне продолжали молиться Аркесу, пускай и погибшему. Законы Аберонии стали еще более жестокими, и все чаще наказанием становилась смертная казнь. Люди продолжали играть роли, отведенные им другими, сами того не понимая.

А погода благоприятствовала путешествиям. На ясно-голубом небе изредка проплывали белые облака, солнце согревало путешественников в течение дня, костер — ночью. Порой они останавливались ночевать в домах и трактирах, платя за постой новостями, музыкой, а иногда и монетами Кристофера. Аркеса не узнал никто. Дороги были небезопасны, поэтому Кристофер прикупил ножны к мечу, найденному в подземельях Зеленой крепости. После смерти Аркеса мир поглотил хаос. Банды разбойников открыто нападали на караваны и путников, князья устраивали междоусобицы, брат шел на брата. Больше не существовало божественной силы, которая всегда знала виновника, и наказание теперь не всегда настигало преступника. Менестрель только в крайнем случае использовал оружие, но владел им непревзойдённо. Герцогу уже пришлось увидеть, что Аркеса-менестреля не берут ни стрелы, ни мечи. Раны быстро зарастают, приводя разбойников в такой ужас, что порой даже этого было достаточно, чтобы обратить их в бегство.

В Аберонии стоило опасаться не столько разбойников, а мораистов. Еще до Краха тут произошел переворот, и уже несколько лет шла гражданская война. Мораисты настаивали на ошибке веровать более в Аркеса и служить его идеям, ведь он оказался слаб, раз был убит обычным смертным. Они теперь служили Всаднику Пустоты, как символу очищающего разрушения этого загнившего мира. Ему приносили в жертву консервативных последователей убитого Бога. И надо сказать мораисты побеждали. Три крупнейших аберонских города были в их руках и два из трех аббатств. В этом-то и заключалась главная опасность их путешествия к мятежному аббатству Кел, которое не желало признавать новые порядки. И за то должно быть стерто с лица земли.

Пока Аркесу и Кристоферу удавалось избегать встреч с воинствующими мораистами. Однако, страна полнилась жуткими рассказами простых людей о том, что делали эти самые революционеры с теми, кого подозревали в симпатиях к последователям Аркеса. Удивительно как быстро людская вера может угасать и превращать объект любви в объект ненависти.

Аркес надеялся пробраться в Кел и переговорить с местным аббатом, который поддерживал общение с Эвелиной. Вероятно, он знал, как ее найти. Аркес со времени своей смерти искал ее повсюду, но колдунья словно бы намеренно ускользала от него. Кристофер ее ни разу не встречал, только был наслышан. Фарийцы не так религиозны, как аберонцы. Поэтому в Фарии говорили о колдунье, как о советнице Бога. Но никто не видел, чтобы она что-либо создавала. В Аберонии отвергалась сама идея магии. За разговоры о колдунах можно было оказаться на костре еще до Раскола. Эвелина здесь была одной из ипостасей Творца.

Очередной изгиб дороги принес неприятности. Впереди стояла телега с мужчиной и двумя женщинами, которую остановила группа вооруженных и явно агрессивно настроенных воинов. Церемониться они не собирались.

— Мы только лишь мирные путники, идущие в Эук! Мы безоружны! — оправдывались люди на телеге. Затем последовал истошный женский визг. — Мы одной с вами веры! Прекратите!

Солдаты казалось, не обращали внимания на крики женщины. Мужчину скинули с телеги. Он пытался сопротивляться, на копья безжалостно опустились на него. Это и стало причиной женских криков. Женщин видимо ждала та же судьба. Не сразу.

То-то они удивились, когда путь им преградил рыжеволосый менестрель с лютней за спиной. Удивление быстро прошло. Солдатам противопоказано долго удивляться, это может стоить жизни. Но рядом с музыкантом уже стоял крупный мужчина с клинком наперевес.

— Ваши умы омрачены ересью и страхом. Одумайтесь! — примиряющим тоном сказал Аркес.

Можно не быть пророком, чтобы понять, что никто не послушал его. Воины сделали шаг вперед и копья скрестились с мечами. Силы оказались не равны. Так виделось в первые мгновенья, но клинок менестреля был стремительней молнии, обезоружив троих, и ранив четвертого. Герцог за это время серьезно ранил только одного. В отличие от Аркеса, он не ведал жалости. Через пару минут все кончилось. Только один успел бежать, остальных прикончил Эл-Вадук, не обращая внимания на осуждающий взгляд своего Бога. Это следовало сделать. Загноившую конечность подобает отсекать без жалости. Учение мораистов он считал ничем иным, как болезнью, затуманившим рассудок аберонцев.

Плащ Аркес был пронзен в нескольких местах. Кровь лилась из серьезных ран на груди и животе. Кристофер бросился к своему Богу, желая помочь, но Аркес жестом велел оставить его в покое. Менестрель опустился на колени, обнажил торс, закрыл глаза. На глазах у пораженного герцога раны зарастали, не оставляя даже шрамов. Аркес, наконец, открыл глаза и улыбнулся.

— И так каждый раз.

А тем временем, светловолосая женщина припала к телу своего убитого спутника и рыдала. Вторая — скорбно глядела вдаль. Ее лицо пересекал свежий шрам, а в волосах начала появляться седина, хотя на вид она была достаточно молода. Тяжело всего приходилось простым жителям. Какую бы сторону они не выбирали все равно приходилось страдать, а зачастую терять свой кров и близких.

Аркес уже принял решение. Он положил руку на плечо своего спутника, взглянул вглубь его глаз и сказал:

— Ты должен помочь им добраться до города.

— Но один вы не управитесь! Аббатство окружено!

— Вот поэтому ты и идешь с ними, — покачал головой Демиург. — Для меня раны не страшны, скрытно или в лоб я смогу проникнуть туда. А ты же смертен и скорей всего погибнешь в этой попытке. Нет. Ты пойдешь в Эук, я не могу обрести этих женщин на смерть, так же как и тебя.

Видя глубокую печаль, что покрыла лицо Лорда, Аркес добавил:

— Мы встретимся на этом самом месте. На третьи сутки, в полдень. Я жду до вечера, затем иду на твои поиски.

— А если не будет Вас я…

— Отправишься своей дорогой! И это не требует обсуждения.

— Мой Бог жесток, — с насмешкой откликнулся Эл-Вадук.

— Куда уж менестрелю рассуждать о милости Богов? — Аркес поправил лютню за спиной, чтобы не билась о плечи. — Желаю тебе доброго пути, герцог Эл-Вадук! Ты всегда был на хорошем счету у Бога, и надеюсь, поможешь ему вернуть мир на эту землю.

Кристофер поклонился, пожелал удачи, и не вымолвив ни слова, отправился к телеге с женщинами. А Бог еще долго смотрел вслед, понимая, что больше они вряд ли увидятся. По крайней мере, в его планах Кристофер отсутствовал.

*************

Ветер принес запах дыма, заставив путников затаиться в зарослях ольхи. До Онеры оставалось пару миль, всего лишь преодолеть один холм и они там. Но продвигаться стоило с осторожностью: враг должен быть поблизости. Хотя они и не представляли, как он выглядит. А может и не враг он? Или никакого врага и нету?

Патрик пригнувшись, двинулся вперед. Какое-то внутреннее чувство принудило девушку остаться на месте и наблюдать. Впереди расстилались вересковые луга, и лишь на вершине холма стоял одинокий ясень. К нему и шел монах. Похоже, кто-то уже занял удобное местечко: Эльза увидела едва заметное движение в листве и замерла в нерешительности. Ее спутник тоже приметил что-то подозрительное. Стая дроздов, тревожно щебеча, вспорхнула с дерева. Вслед с верхней ветки вылетела стрела и вонзилась у правой ноги Патрика.

— Ни шагу! — донесся неуверенный голос из листвы.

— Ты кто таков будешь, лучник?

— Ни твое дело. Я не вторгаюсь с оружием наперевес на чужие земли!

Монах примирительно вернул двуручный топор в чехол у себя за спиной и развел пустыми руками:

— В столь опасное время даже крестьяне вооружаются.

— Ты что-то не похож на крестьянина, — отозвался стрелок, его черная голова на мгновения мелькнула возле верхушки ясеня.

— Не стану спорить, мой юный господин. Тебе ведь лет пятнадцать, так? Как доверили тебе стоять на страже?

— Ни твое дело говорю! — завизжал подросток.

— Ах так ты еще и девчонка!

Теперь и Эльза уловила в голосе женские нотки, а так же то, что терпение у нее иссякало. У Дель Рей на поясе висела глисса, но отравленный шип не достал бы лучника, да и стрелять в ребенка не позволяло что-то внутри. Однако, нужно было действовать, поэтому Эльза метнулась вправо, обходя по краю вересковое поле.

Тем временем, Патрик решил, что бояться девчонку не стоит. С улыбкой он сделал пару шагов навстречу ясеню и вдруг вскрикнул от боли. Стрела со стуком вонзилась в его левую ногу, опрокинув монаха. Лучница услышала много интересного про себя, что ей наверняка слышать еще не приходилось. Но ее внимание сейчас было слишком поглощено ругающимся и охающим Патриком.

Полной неожиданностью стал для нее прилетевший в ребра камень, пошатнувшись, она чуть не свалилась со своего насеста. Колчан слетел с плеча и упал к основанию дерева. Там возвышалась гордая женщина с пронзительным строгим взглядом и высокими скулами.

— Слезай-ка, малышка! Не заставляй меня скидывать тебя с ветки!

Девчонка нахмурилась и плюнула в сторону Эльзы.

— Не дождешься! — сорвала ветку и принялась затачивать ее ножом.

Лезть наверх было проблематично. Поэтому вверх полетел еще один камень, но на этот раз разминулся с лучником.

Патрик в этом время уже подковылял к ясеню и тоже смотрел на черненькую. Он зло подмигнул Дель Рей и прицельно метнул камешек. Тот угодил точно в колено лучнице, которая с громким «ой» полетела кубарем вниз. По счастливой случайности, она зацепилась за сук и повисла в нескольких метрах над землей.

Они связали пленницу и вернулись обратно в заросли ольхи, вынули стрелу из ноги монаха и перевязали. Девчонка оказалась упрямой, ни в какую не соглашаясь рассказывать, что-либо об Онере. Черноволосая с раскосыми карими глазами и загорелой кожей, она походила во многом на Эльзу. Только лишь формы ее отчетливо указывали, что она еще подросток. Монах переводил взгляд с одной девушки на другую. Он, конечно, уже знал, что в роду Дель Рей были эльгаски, но только сейчас ее сходство с южанами стало бросаться в глаза. Монах много необычного слышал об этом народе. Во-первых, все важные решения принимали женщины. Начиная с самой малой ячейки — семьи, заканчивая — вопросами государственной важности. Поэтому зачастую эльгаски вели себя очень властно и были более образованны, чем мужчины. В Эльгаске одна женщина обычно официально имела несколько мужей, а вот обратную возможность закон запрещал. Во-вторых, когда случались войны, оружие в руки брали, как мужчины, так и женщины. Но никакого равенства здесь не было. В то же время, нельзя сказать, что южанки не уважали или плохо относились к своим мужчинам. Просто оба пола воспринимали действующее положение, как единственное возможное. В-третьих, союзы с другими народами здесь были под запретом. Детей, рожденных от смешения крови, на юге очень не любили. Долгие столетия с ними поступали довольно жестоко, несмотря на волю Аркеса. Творец как мог, сглаживал это отношение к полукровках, но не далеко ушел. Знал ли Кристофер Эл-Вадук, какой опасности подвергает Эльзу, посылая сюда? Хорошо, что встреч с местными они пока избегали.

Непонятным оставалась цель присутствия девчонки на дереве. Да и в городе вполне должно хватать взрослых мужчин, чтобы охранять подступы. Или все это ловушка? Терзаемый тревогами, Патрик постарался быть вдвойне внимательным. Следующая стрела может прилететь в горло.

Темнело. Скоро они могли проверить, что же происходит в столице Эльгаска. Естественно монаху придется остаться караулить их маленькую лучницу, хотя он и вяло противился этому. В молчание перекусили остатками сыра и куском лепешки. Лучи солнца в последний раз озарили холм и скрылись за горизонтом. Это стало сигналом и Эльза Дель Рей поднялась. Спутник пожелал ей удачи. Она кивнула, проверила легко ли вынимается клинок, пересчитала заряды для глиссы, спрятала пару ножей в одежде.

Эльгаски уже давно были в дружеских отношениях с Фарией. Торговые караваны активно сновали из одной страны в другую. И хоть войн между странами не было (об этом позаботился Аркес), но некоторая напряженность в отношениях раньше была. И Эльза бы ни кралась, как последний вор, подбираясь к городской стене, если ни события последних лет. И здесь тоже должен царить хаос после смерти Бога. А значит вооруженные группировки, предательства и отравления. Картина, представшая перед ней, отнюдь не соответствовала ожиданиям. Ворота города открыты настежь, словно приглашая. Дома спешно брошены, лишь ветер играет ставнями и створками дверей. Страшной была та тишина. Эльза старалась тише дышать и медленно-медленно продвигаться вглубь города. Она постоянно ожидала ловушки. Но улицы действительно оказались пусты. Жители бежали. А значит враг близко. Становилось еще более непонятно, что делала девчонка на дереве, если охранять здесь некого. Если она хотела укрыться, то выбрала странное место и повела себя необъяснимо. Вопросы, вопросы…

В одном из домов Дель Рей отыскала немного вяленого мяса, свежих яиц, каравай хлеба и охапку овощей. Выходя, она нос к носу столкнулась с щербатым мужчиной с длинной желтой гривой волос на голове. За плечами его была полная котомка. Тот опомнился первым и замахнулся коротким мечом. Девушка скользнула под удар и ударила противника по опорной ноге. Тот покачнулся, потерял равновесие, но на ногах устоял. Этого мгновения хватило Эльзе, чтобы обнажить свой клинок. Они встали в стойке друг напротив друга.

— Ты что здесь делаешь? — возмутился мужчина.

— Зашла узнать, что здесь твориться. Почему город покинут?

— Ты не местная, — слова прозвучали, как обвинение. — Все знают, что скоро здесь будет Всадник. Ни один эльгаск бы не задал такого вопроса. Повторяю: кто ты и что здесь делаешь?

В ответ Эльза стремительно атаковала, чуть не выбив клинок у него из рук. Эльгаск спохватился и дал решительный отпор. Он бил сверху, прямолинейно, но очень сильно. От каждого удара девушка чувствовала, как все больше немеют ее руки. Она стала отступать. Торжествуя, мужчина бросился в прорыв, вкладывая в удары последние силы. К сожалению, девушка зацепилась о корень дерева. Пошатнувшись, она увидела, как вражеский клинок вышибает оружие из ее рук. Сама же она больно ударилась копчиком о камни, а затем опрокинулась на спину.

Противник безжалостно дернул ее за руку, поднимая. Острие меча было приставлено к ее горлу. Мужчина самодовольно ухмыльнулся и потащил свою добычу в ближайший дом. Дель Рей уже поняла, что этот человек отнюдь не местный житель, а один из мародеров, что всегда любили позариться на чужую. Такие не чураются любой подлостью. О своей дальнейшей судьбе она догадывалась. Однако, его ждал сюрприз: она старалась прикидываться подавленной и сдавшейся.

Мужчина пинком отворил дверь и бросил ее на пол.

— В конце концов, без разницы кто ты. Хорошо, что ты сюда заглянула. — Он не опускал клинка. Резким движением другой руки, он порвал пряжку на ее плаще и откинул его прочь. Затем грубо разорвал блузку и склонился над ней. О намерениях гадать не приходилось.

Эльза ударила молниеносно. Изогнутый стилет насквозь пробил левую ногу. Вдобавок мародер получил плотный и точный удар в лицо, какому бы многие мужчины позавидовали. Пока он не опомнился, она оттолкнула негодяя и побежала.

Свой меч она нашла там же, где его выбили. Быстро подобрала, периодически оглядываясь. Мужчины не было видно. В ее сердце горело желание вернуться и разделаться с ним или хотя бы связать, чтобы уберечь других от его посягательств. Но ее внимание привлекло какое-то движение на юго-западе. Там стена вдруг подёрнулась пеленой тьмы и раздался треск. Потом она увидела тени. Они беззвучно скользили через брешь в стене, стремительно приближаясь. В них угадывались очертания воинов, но в то же время, в них не было объема, и все это казалось странным и завораживающим. Впереди двигалась огромная фигура Всадника. Следом, словно плащ тьмы, шло его войско. Эльза, наконец, поняла, что город стремительно терял свои очертания там, где проходила призрачная армия. Там попросту оставалась Пустота. Еще ей казалось, что Всадник смотрел на нее. В голове зарождался панически ужас.

Она пришла в себя только, когда стены Онеры скрылись за спиной. Девушка дрожала и продолжала бежать. Мысль о том, что это существо видит ее и идет следом никак не желала покидать голову. Видимо такой ужас застыл на ее лице, что Патрик и девчонка сразу все поняли. Лучница больше не сопротивлялась и не ругалась. Она помогла монаху подняться, и втроем, они насколько было возможно быстро — устремились на восток и шли всю ночь, а на рассвете упали и заснули мертвым сном.

Чародеи доставили их прямиком к городу, но вот обратно им, похоже, придется топать пешком. А это немало миль. Поэтому последующие два дня шли очень быстро, редко делая остановки. Дель Рей вечно чудилось, что Всадник Пустоты следует за ними по пятам. Она просыпалась в холодном поту, с криком на устах. Монах как мог успокаивал ее, поил какими-то травами, после которых сны исчезали. Путники мало говорили, каждый был погружен в свои мысли. Эльгаская девчонка перед сном отходила от лагеря, садилась и смотрела в задумчивости на звездное небо. Здесь оно выглядело совсем иначе, как будто больше и ближе. Патрик каждый раз разведывал дальнейший путь. Но, несмотря на его старания, дорога привела их к Башне. Они оставляли ее позади, идя на северо-восток, и снова возвращались к обители колдунов. Даже если они шли в противоположном направлении. Наложенное заклятие было очень могущественным, поэтому трем фигурам пришлось подчиниться и вернуться. Эльза сначала хотела оставить девочку здесь, и не показывать чародеям, но Патрик высказал мысль о том, что те уже и так о ней знают. Предположение было не лишено смысла. Да и заставить Алису остаться казалось нелегко.

Вечером третьего дня они пришли. Башня изменилась. Стала словно бы мрачнее и выше. Стоило путникам приблизиться, как внизу ее образовался проход. Там уже стояла одинокая фигура, держа в руках факел. Один из семерых в одеждах из золотистой парчи. Тот самый, что был откровенен и просил о помощи.

— Ну что вы узнали? Мы должны узнать первыми, до того, как расскажете все Рейли!

— Вы снова свободны? — удивилась Эльза.

— Ненадолго, — мрачно отозвался чародей. — Рейли в неважном настроении. По-моему он начинает понимать, что мы хоть и слуги, но не совсем верны.

Они шли медленно по длинной винтовой лестнице. Узкие ступени были мокрыми, а сама Башня периодически слегка подрагивала. На мгновенье Эльзе Дель Рей привиделось, что по ступеням потоками течет кровь. Ох уж эти коварные отблески огня факела!

— Это не Аркес. Что-то чуждое и могущественное. При нас эта сила уничтожила Опал. Благо население заранее покинуло город. Сейчас там Пустота. И она стремительно приближается. Я думаю, Онеры больше нет, — сказал Патрик и потрясенно вздохнул.

— Мы умолчим о том, что видели Рейли, — вмешалась Эльза. — Если вы, конечно, не передумали умирать здесь вместе с ним.

Чародей пронзительно расхохотался.

— Каждый раз кто-нибудь верить в эту сказку, — его лицо расплылось в самодовольной усмешке. — Мы единый организм. Никакой несогласованности, никакого бунта, нет никаких недовольных порабощением чародеев.

Эльзе так и хотелось вмазать по этой противной физиономии, но инстинкт самосохранения противился.

— И какова же цель этого цирка, что вы затеяли? — поинтересовался Патрик.

— Мы еще недостаточно овладели вашими телами, чтобы свободно считывать мысли и подчинить их себе. Вы могли чего-то не сказать. А теперь рассказали правду. Это замечательно. Рейли еще подумает, чем вы сможете послужить!

Свет факела внезапно погас, а сам чародей растворился в воздухе. Стены сжались, закружились, отражая ужасный безумный хохот. Эльза сама того не желая прижалась к Патрику, и обняла дрожащую девочку. А мир все ускорял свое кружение, пол исчез, как потолок и стены чуть позже и они повисли в холодной пустоте. И прошло, казалось, целая вечность прежде чем, кто-либо из них решился подать голос.

— С кем вы разговаривали? — наконец подала голос девочка и отстранилась.

— Колдун, один из семи. Теперь мы все в ловушке, — Эльза попыталась нащупать в кромешной тьме девочку, но вместо этого ударилось лбом о стену.

— Какой ловушке? — в ее голосе слышалось немалое удивление. Ее рука ухватилась за руку Дель Рей и потянула. — Идемте вниз и уйдем побыстрей из этого плохого места!

Спутники не противились, явно ничего не понимая. Никакой лестницы, никакого пути не было — они просто топтались в темноте. Ни проблеска света, ничего. Через некоторое время раздался протяжный скрип открываемой створки и им в глаза ударил пронзительный свет.

Патрик и Эльза закричали от неожиданности и удивления.

— Как? — выдохнул монах. — Как ты увидела путь во тьме?

— Тьме? В Башне довольно светло. И лишь одна лестница!

— Но… — и тут его озарило.

Для Алисы никого из чародеев не существовало. Башня была заброшенной и пустой. Однако здесь был свет, и никакая чародейская темнота не удерживала ее взор. Она просто не верила в Рейли и колдуны не имели силы над девочкой. Выходит вся их сила лишь манипуляции над сознанием, иллюзия. Он потрясенно покачал головой и оглянулся на мрачную громадину Башни. На вершине ее высились семь теней, и бессильно наблюдали, как девчонка переиграла их в игре, которой им удавалось одурачить даже Творца.

************

На кромке исполинского соснового леса стоял серый монастырь с двумя круглыми башнями и парой ветхих построек у ворот. Само здание было возведено из базальта, а внутри представляло собой довольно аскетичное убежище, продуваемое зимними ветрами. Рядом протекала небольшая речка, на которой, скрипя, вертелось водяное колесо мельницы.

Старая дорога, пересекавшая лес, вела прямо к порогу жилища монахов. Никакой охраны, никаких стен, лишь небольшой заборчик, чтобы овцы не покидали установленные границы. Странным было наблюдать вооруженный лагерь, разбитый в паре сотен метров. Хотя нечто подобное и ожидал Аркес. Поэтому он пробрался с противоположной стороны от леса: здесь кольцо солдат было не столь велико. Аббатство Кел находилось в осаде мораистов и уступать никто не желал.

Человек несведущий поразился бы, почему монастырь до сих пор не взят, ведь стен он не имел. Но аберонцы знали, что когда нужно монахи способны защитить свое жилище. Невидимая стена держалась лишь на вере защитников, удерживаемая ежедневными молитвами, словами силы и разными ритуалами. Тот, кто назвал бы это магией, рисковал расстаться с жизнью за еретичество. Ибо, как известно магии в мире не существует, есть лишь сила, что дарует Бог. Хотя Аркес с этим мог поспорить, ведь знал другой ответ. Раз он утратил свою силу, а монахи по-прежнему откуда-то ее берут, значит, существовал другой источник.

Чем больше Аркес странствовал по миру после Краха, тем больше он узнавал. Тысячелетия он являлся Богом, руководил десятками цивилизаций, создавал горы, озера и леса, но многие вещи не замечал. Эвелина иногда советовала ему, как поступить или о чем-то просила, но она никогда не вмешивалась в устройство мира. Она также отказывалась объяснять свои цели и прошлое Аркеса. Временами все это приводило к раздумьям. Но положение дел не меняло. Мир стремительно изменился. Увы, это он заметил, только потеряв свою силу.

Осада аббатства Кел длилась больше месяца, но зная, какие усилия требуются для подобного щита, Аркес понимал, что все закончится не позже чем через неделю. Один лагерь тех, кто желал войти и перебить защитников, другие — спасали свои жизни, продлевая неизбежное Увы, спасти никого было на этот раз ни в его силах. Утративший могущество, он уже смирился с этим, как бы больно это ни воспринималось. Все, что требовалось, это ответ на вопрос.

Это утро выдалось холодным. Сменщики не спешили менять часовых, предпочитая тепло и сухость походных палаток. Всю ночь, не прекращаясь, моросил противный мелкий дождь. Факелы вокруг лагеря до сих пор чадили, центральный костер уже догорал. Это был самый удачный час для того, чтобы пробраться мимо для одинокого лазутчика.

Аркес последний участок перед забором полз, замирая и не дыша, как только кто-то смотрел в его сторону. Зеленый плащ давно насквозь промок и слился цветом с окружающей мокрой растительностью. В наплечной сумке находилась и другая одежда, если она конечно еще не промокла. Правда, больше он беспокоился за лютню. Кожаный чехол, как обещал мастер, должен был надежным защитником от влаги, но у Бога уже имелся печальным опыт с музыкальными инструментами. Их он очень любил. Свою жизнь он тоже любил, но откровенно говоря, понимал, что сейчас самое страшная для него участь — это угодить в плен. Смерть не помешает ему вернуться снова, хотя и больно умирать.

На пути к аббатству остался единственный охранник. Лысеющий мужчина, слегка полноватый, и вечно ругающийся вслух на свою жизнь. Аркесу пришлось выслушать длинную тираду о том, как того притесняет жена с тещей, не дают спокойной жизни, а командующий никак не может войти в положение и повысить выплаты. Вот он стоял и вздыхал, а обойти мораиста казалось проблемным. Другие часовые кучковались.

Но вот чудо свершилось: толстяк увидал своего сменщика и побежал за ним с криком. Тот же стремительно двигался в противоположную сторону, к котлу с остатками вчерашней похлебки, делая вид, что ничего не слышит.

Бог припустил бегом, уже не заботясь о том, что его заметят. У самого забора он с размаху влепился в невидимую преграду: сумка и лютня полетели в разные стороны, изо рта вырвался удивленный вскрик. Барьер должен был ограждать только от недоброжелателей. Тех, кто желает зла монахам Кел. Но отчего-то действовал и на него. Увы, времени думать совсем не оставалось. И если его перемещения еще не были замечены, то вскоре будут.

Солнце, тем временем, полностью поднялось из-за горизонта, освещая серый промокший мир и безмерно сокращая время на спасение Аркеса. Люди из лагеря мораистов уже заметили одиноко стоящего человека и поспешно приближались, а лучники брали на прицел. Раньше, когда он был Богом, одна лишь мысль могла раскидать всех их по поляне или заставить окаменеть. Но сейчас… От отчаяния горе-демиург представил перед собой купол, охраняющий монастырь. Воображение добавило незамысловатую деревянную дверь. Он потянулся к ручке и повернул — дверь открылась и Аркес шагнул внутрь. Все это он проделал с закрытыми глазами в своем воображение.

Какого же было удивление, когда мораисты натолкнулись лбами о невидимую преграду, а летящие стрелы остановились прямо перед лицом. Он прошел внутрь! Но времени думать, как это удалось, совсем не было. Стук копыт возвестил о том, что и защитники аббатства узрели странного гостя. Два всадника немного неуверенно приближались, не зная чего ожидать от нагрянувшего. По виду они не являлись монахами, об этом же говорили первые, произнесенные ими слова.

— Я тебе, тварь дьявольская, голову щас отлохмачу! Как проник сюда, бесовское отродье, — говори быстро!

Воинствующие всадники замерли в паре метров от Аркеса, наставив на него копья. Оба боялись. Страх был в их глазах, страх закрался глубоко в души. Вся страна уже несколько лет объята им. Гость искренне и широко улыбнулся.

— Я друг. Ведите меня к Магнусу, он знает, кто я таков.

Всадники переглянулись. Тревога отразилась на лицах.

— Он не знает. Значит точно не от них.

— А может притворяться вздумал! Они уже все способы перепробовали!

— Но внутрь еще никому не удалось проникнуть! Этот первый! — запротестовал другой.

И как по сигналу оба уставились на Аркеса.

— О чем вы говорите? Ведите, говорю к настоятелю, он разберется.

— А нет его.

— Как это нет? — удивился Бог.

— Предательство среди братьев, — хмыкнул короткостриженый юноша. Видимо он в чем-то недавно провинился, потому как для аберонцев короткие волосы считались знаком позора или рабства. — Его выкрали свои же и сдали.

Что-то внутри него оборвалось после этих слов. Весь этот длинный путь оказался напрасен. О том чтобы освободить Магнуса из лап мораистов не могло быть и речи. Уж эти упрятали монаха в самое сердце, и приготовили ему показательную смерть. А значит и ответов Аркесу не найти, придется продолжать свои бесплодные поиски Эвелины по всему миру. Если бы только у него были силы сбросить оковы мораистов с Аберонии, спасти тысячи жизней…

— Вы, случаем ни Аркес? — притворно улыбаясь, проговорил второй — черноволосый, большеглазый. — У нас есть для вас послание!

— Послание?

— От той, кого вы ищите.

Бог глядел и не верил. Определенно, в этом мире он понимал все меньше.

— Ведите!

Внутри было тесно: кто только не ютился здесь! Крестьяне, бежавшие целыми деревнями, от убивающих без разбора фанатиков. Дезертиры, которые не желали убивать невиновных людей, либо людей, которые не разделяли взглядов нынешней власти. Особое место занимали высокие темноволосые паладины — добровольцы из Илийского Ордена. Их лица были словно выточены из камня — суровые и решительные. Немногочисленные, но стоящие многих сотен солдат. А уж о верности их ходили легенды! Ближе к алтарю ютились собственно монахи. Пристрои рядом с основным зданием тоже наполнены были под завязку. Всем этим людям нужна вода и еда. Если с первым проблем тут никогда не имелось, то снедь подходила к концу. Все-таки запасы обитателей аббатства рассчитаны на совсем другое число жителей.

Его провели на самый вверх. В келье Магнуса стояла тьма. Все пространство занимали полки с книгами, небольшой столик со стулом и грубая кровать. Кто-то рылся в рукописях на столе и книгах на полке, переворошив все. Магнус же любил абсолютный порядок.

— Что же за послание? — полюбопытствовал Аркес, оглядывая беспорядок.

Сильные руки толкнули в кабинет, а дверь следом захлопнулась.

— Она велела держать тебя здесь!

— Эвелина? Ты говоришь о ней?

— О ней самой, самозванец.

— Почему ты называешь меня так?

Из-за двери послышался издевательски смех.

— Ты думаешь, кто-то поверил тебе? Аркес? Бессмертный Бог и Творец? Ага, щас! Умер Демиург! Все это видели!

— Я воскрес!

— Ну да. Тогда тебе должны быть не составит труда выбраться отсюда и наказать нас! Желаю удачи!

И вслед донеслись поспешные шаги, уходящего прочь мужчины. Аркес еще долго прислушивался, надеясь, что кто-нибудь придет поговорить с ним. Надежды оказались напрасны. Когда солнце поднялось в зенит: понял, что он здесь надолго. Неизвестно будут ли кормить. Мучительной смерти это не означало, ибо он уже был свидетелем того, что смерть более не властна над ним. Но ощущение голода и боли будут вполне себе реальны.

Окно зарешетили. Но близкие Магнусу знали другие пути. В любом монастыре Аберонии имелась масса потайных дверей, которыми, как правило, владел лишь настоятель. Но кому, как ни Богу доверять свои секреты? Аркес взял с верхней полки том с ярко желтым переплетом. «История земли турингов» сама по себе была достаточно интересна, но больший интерес сейчас представлял ключ, лежавший прямо за книгой.

И вот ключ вставлен в едва заметную скважину на стыке двух плит стены. Мгновение ничего не происходило, заставив на миг Демиурга усомнится, что дверь откроется. Последовал протяжный скрежет и стена поддалась. Во тьме он уже шагал без сомнения.

Предатели! Кругом одни предатели, готовые на любую мерзость лишь бы сохранить свою никчемную жизнь или немного обогатится. Ни тому, он столько тысячелетий учил смертных. Увы, каждая цивилизация доказывала ему это. И каждый раз с новыми силами он пытался изменить суть людей. Кончилось тем, что они попытались забрать его силу. Только из-за того, что Творец отказал им в бессмертие. Неслыханно!

Но что же хочет Эвелина? Она всегда являлась мудрой советницей, что вела его на этом трудном пути. Всегда поддерживала и помогала. И все же так мало он знал о ней. Как Бог может утратить свою силу? Или к этому приложила руку именно она? Вопросы, вопросы, а ни одного ответа Аркес так и не нашел. Он никогда не представлял себя в подобной ситуации, никогда не глядел на создаваемый мир со стороны обывателя. И это очень помогло ему понять простые вещи. Насколько важно смертным быть счастливыми. Как дороги им воспоминания. Как ценят они родственников. Все это Творцу казалось нелепым и чуждым раньше. Теперь он видел мир совсем иным.

В темноте временами попадались освещенные участки. Как правило, они проходили в непосредственной близости от других помещений. Здесь ютилось слишком много людей. Даже позорная сдача аббата Магнуса не спасла им жизнь. Что ждет их теперь? Насколько жестокими могут быть люди к тем, кого еще недавно называли братьями? Увы, история знала ответ. Нет страшней войн, чем развязанных из-за веры.

Лабиринт уходил резко вверх, и там дорогу перегораживала сплошная стена. К выдаче Магнуса подготовились основательно и закрыли единственный путь из кельи. На всякий случай он пару раз въехал с разбега плечом в каменную кладку. Не поддалась. Понурый Демиург вернулся обратно. А значит, придется смириться со своей участью и ждать. А может быть во всех его предыдущих неудачах замешана тоже она? Может колдунье не выгодно, чтобы человеческая цивилизация обрела мир, спокойствие и войны прекратились? Что ж… Он подождет. Но свои ответы получит. Аркес чувствовал, как темное чувство рождается глубоко в нем, заполняя, но не стал противиться на этот раз.

************

Проклятье! И почему я сразу не дочитала эту книгу до конца? Теперь нельзя рассчитывать на Валмира. Слишком мало времени… Нужно найти Аркеса до того, как Всадник уничтожит этот мир — иначе я останусь тут навеки. Он должен узнать правду, которая освободит меня.

Эук встретил их закрытыми воротами и группой потрепанных стражников на стенах. Едва телега с двумя девушками и герцогом приблизилась — их окрикнули. Арбалеты недвусмысленно указывали на то, что ждет, если они сейчас развернутся и попытаются скрыться. Сама идея не нравилась Эл-Вадуку. Но выбирал не он.

Солдаты в кожаных панцирях, видавших лучшие времена, стали обыскивать и допрашивать путников довольно грубо. В сторожке едва чадила лампада. Было тесно. До рассвета оставалось несколько часов.

— Говорите, вы не шпионы еретиков и сами всем сердцем преданы Рыцарю Пустоты? — в сотый раз вопрошал усатый мужик, засыпая на ходу.

— Наш дом разрушили, отца убили и мы страху натерпелись, много дней не ели, а вы…

— Потише дамочка! — махнул рукой другой стражник. — Времена нынче тяжелые. Кругом замышляют против нас еретики. Порушить хотят государство.

— Но ведь еще недавно Богом вашим был Аркес, а еретичеством считалось поклонение Всаднику Пустоты? — случайно озвучил свои мысли Кристофер Эл-Вадук.

Мрачно посмотрели на него солдаты. Усатый положил свою внушительную ладонь на плечо фарийца и кивнул:

— Что было, то было. Люди ошибаются и поклоняются ложным Богам. Главное, что сейчас мы поняли свою ошибку. А тебе, чужеземец, ни пристало тут рассуждать. Так уж и быть, мы не доложим о твоих словах начальнику караула, хотя и должны бы по уставу, но предупреждаю: подобные мысли в Аберонии караются смертью. Будь ты даже чужеземец. Я бы на твоем месте покинул город немедленно. Прямо сейчас.

Эл-Вадук намек понял. Бросил взгляд на девушек — те кивнули. Мол, иди, все в порядке.

— Их вы пропустите?

— Вроде придраться не к чему. Разве, что якшаются с такими сомнительными типами, как ты… Но тебя мы не видели. Доспать свои сны хочется, а не разбираться с проходимцем… Так что иди, фарииц.

И так случилось, что был рассвет. Герцог шел на северо-восток и задумчиво оглядывался назад. Вдоль дороги стояли виселицы. Нет, приглядываться к фигурам он боялся. Порой лучше не углубляться во все эти ужасы. Особенно, когда сделать ты уже ничего не можешь. Солнце освятило то, что скрыло ночное путешествие. Опустевшие поселения, убитые, догорающие останцы, брошенные вещи.

А ведь когда-то эта страна являлась сердцем мира. Роскошь и убранство трех городов Аберонии поражали любого. Рынки были переполнены экзотическими товарами со всего необъятного континента. Люди здесь всегда считались мудрыми и рассудительными. Привыкшие сначала думать, а потом делать, они редко затевали войны. Власть всегда твердо держал епископ. Сценарий падения здесь случился тот же, что и везде. Паника, крушение старых идеалов, чувство вседозволенности у части населения. Бог умер. Больше никто не накажет, никто не узнает о грабежах, убийствах, изнасилованиях, мошенничествах. Так они думали. Аркес отчего-то полагал, что если люди живут в достатке и справедливости они меняются. Было время, герцог Зеленой крепости пытался убедить его в истинности вещей, но Демиург был слеп и воодушевлен своим грандиозным замыслом. Теперь все потеряно для этого мира.

Обратная дорога заняла гораздо меньше времени, чем он рассчитывал. Третьи сутки едва начались, как герцог добрался до изгиба дороги. Именно здесь уговорились встретиться. Но смутные тревоги терзали сердце всю дорогу. Задумка Аркеса была опасной. Убить его, конечно, не могли: Бог уже не раз показывал, что смерть не властна над ним.

Желудок, в который раз напоминал о себе. Еда кончилась, а лука, чтобы поохотиться не было. Времени до встречи оставалось много, поэтому мужчина углубился в сосновый бор, надеясь отыскать каких-нибудь съедобных ягод. Найти удалось едва ли горсточку, и то особой уверенности в их безопасности он не чувствовал. Вроде и похожи, а вкус иной… Ягоды только распалили аппетит, но благо он наткнулся на ручей и заполнил желудок хотя бы водой.

Тем временем, набежали тучи и закрыли солнце. Эл-Вадук сел на землю и оперся спиной о ствол вяза. Отсюда открывался хороший вид на дорогу, и в то же время путники не сразу могли бы разглядеть его в переплетениях зелени.

По дороге стремительно кто-то приближался. Судя по шуму в конном отряде было не меньше дюжины всадников. Поравнявшись с рощей, они попридержали коней. Едва завидев фиолетовые цвета одежд, Кристофер быстро отполз в заросли можжевельника и залег.

Всадники видимо знали о ручье. Потому как уверенно направились прямиком к нему с флягами и мехами. Лошадям к воде было не подобраться из-за резкого склона, и животные послушно остались стоять на дороге никем не охраняемые. Герцог же отчаянно боролся с желанием проскочить незаметно к скакунам и убраться подальше. Но здравый смысл возобладал. Путники наполнили водой все, что с собой принесли и умылись. Задерживаться они не намеревались. Одна из них была девушкой. В глазах ее было куда больше опыта и знаний, чем лет, на которые она выглядела. Что-то смутно знакомое в ее лице. Большие зеленые глаза светились скрытой угрозой. Не хотел бы он иметь ее во врагах… Фигуру полностью скрывал фиолетовый плащ, скрепленный массивной булавкой из меди с рубинами. Опиралась она на посох с резной фигуркой птицы.

— Госпожа Эвелина! — обратился к ней молодой воин. — Мы должны дождаться основного отряда. Кони устали, да и небезопасно столько скромным числом передвигаться по стране.

Девушка рассмеялась каркающим смехом. Она ответила полным презрения голосом:

— Если ты боишься, Дерод, то так сразу и скажи. Тебе следовало остаться в Ааэле! Трусов я не терплю.

Молодой воин залился краской. Ему было очень стыдно перед товарищами.

— Простите, госпожа, я просто подумал…

— Думать тебе не нужно, Дерод-зайчишка. Нам хватает твоей храбрости. Твои родители, наверняка, были дикарями из земель турингов, поэтому тебя не стоит винить в отсутствие мозгов. Что ж… — она высокомерно оглядела остальных своих спутников. — Мне нужно торопиться, но если вы страшитесь… Можете оставаться.

Всадники поспешили заверить ее в своей верности и готовности продолжать путь. Но прежде чем они скрылись прочь за поворотом дороги, до слуха Кристофера долетела последняя фраза Эвелины:

— Мне нужно как можно быстрей переговорить с этим Аркесом, кем бы он ни был.

Герцог выскочил из рощи и устремился вслед за кавалькадой. Естественно довольно быстро он отстал и цокот копыт стих далеко впереди. Он бежал, будто за ним гнался сам Всадник Пустоты. Попался! Аркеса схватили! А эта Эвелина никто иная, как колдунья, которая по слухам является его советницей, а по другим одним из воплощений Бога на земле. Но Аркес поведал ему достаточно об этой женщине. Достаточно, чтобы опасаться.

Вскоре силы Кристофера Эл-Вадука стали заканчиваться, а позади послышался шум. Это основная часть отряда приближалась, нагоняя его. Из последних сил он бросился в сторону, укрывшись в молодой поросли деревьев. Оставалось благодарить только свою фортуну, уже который раз она спасает от неприятных и опасных встреч.

Отряд оказался довольно значительным. Пара сотен конников промчались, оставив клубы пыли за собой. Вряд ли такой переполох вызвал один лишь Бог-мошенник. Наверняка, были и другие причины. Стоило поторопиться, чтобы успеть на авансцену. События приобретали довольно неприятный оборот, а времени придумывать план не оставалось.

И в то же время он боялся опоздать. Застать покинутым аббатство Кел. А что сможет сделать воин в одиночку? Эвелина явно играла в какие-то свои игры и была отнюдь ни на стороне Аркеса. Столько времени она оставалась в тени, только слухи и легенды ходили об этой сущности и вдруг такое. Интересно, связан ли с ней Всадник Пустоты? Множество вопросов, которыми можно озадачить Демиурга, если удастся до него добраться.

Лес внезапно оборвался, открыв ужасную картину. Всадники и пешие мораисты в фиолетовых одеждах ворвались на территорию аббатства, сжигая постройки и убивая защитников на своем пути. Те мало что могли противопоставить. Только добровольцы из Илийского Ордена в черных одеждах твердо держались кольцом вокруг двух башен монастыря. Крики и звон стали слились в дикой какофонии, от которой хотелось подальше убежать. С переполненных башен летели стрелы и камни. Но мораистов не удавалось оттеснить. Подобно натянутой струне, в воздухе висело напряжение. Некоторое время Кристофер пораженно смотрел на битву, даже не подумав о том, что стоит у всех на виду. Но вот словно струна порвалась, и нападающие с ликующими возгласами смяли ряды илийских рыцарей. Во врата одной из башен уже бил таран.

Герцог отступил вглубь леса. Теперь он может только ждать и надеяться не упустить Аркеса. Он прокрадется ночью в стан неприятеля и выкрадет Бога. Он бы рассмеялся абсурдности своих мыслей, если в глазах не стояла безжалостная резня, свидетелем которой пришлось быть.

Шум битвы гремел еще пару часов. Потом все стихло. Опустились сумерки, и на руинах аббатства Кел зажглись костры. В их неверном свете мораисты обыскивали убитых, делили пленных, а затем оттаскивали тела мертвецов в одну кучу. А еще недавно они делили хлеб и поклонялись одному Богу. Смотря на них, Кристофер Эл-Вадук думал о родной Фарии, о Кодаре, который ни один год уже разрывала междоусобная война. Он пытался навести порядок и почти достиг этого. Но брат предал его… Ради власти он обрек Фарию на такую же участь, что и ждала Аберонию. Хаос войны, рабство, разруха, голод.

В очередной раз желудок напомнил о себе, слишком давно ему ничего не доставалось. Герцог твердо решил: как только стемнеет сильнее, он прокрадется в лагерь и достанет пищу.

Время тянулось медленно. Увы, Аркеса нигде не было видно, да и Эвелина пропала из поля зрения. Это, а также голод, побудили его начать действовать. Как только луна скрылась за очередной тучей, Кристофер выскользнул из под крон сосен. Победители проявили отсутствие внимательности: дозорных не стали выставлять. С другой стороны кого им собственно боятся? Еретики побеждены, теперь все в этой безумной стране служат делу Всадника Пустоты или создают видимость этого. Какая вера стоит того, чтобы умирать ради нее? Именно так и думали те, что отреклись от Аркеса, и просто переметнулись на другую сторону. Никому не нравится слабый Бог, ведь он даже себя не смог защитить…

Слиться с полупьяными мораистами оказалось довольно легко. Новая религия не порицала чрезмерное употребление дурманящих напитков. Довольно быстро возродилось рабство. Слабый должен служить, всякое уважение к проигравшим сражение исчезло. Мало кто считал их за людей. Те, кто не пил, до сих пор делили новых рабов, что часто вызывало конфликты на этой почве.

Герцог Эл-Вадук присоединился к четверым монахам у костра. Эта группа показалась ему менее разнузданной и воинственной. На вертеле дожаривался огромный окорок, обильно обвалянный в специях как популярно на востоке. Видимо взгляд герцога о многом говорил. Один из воинов, пожилой мужчина обритый наголо, смилостивился над ним. Отрезав зажаренный кусок, он протянул вместе с имбирным хлебом.

— Ты из Тула? — мораист попытался начать разговор.

— Нет. Я наемник. Услышал призыв аббата и пришел.

Собеседник понимающе покачал головой:

— Заработать значит решил… Ну нынче этой работы хоть отбавляй! Хоть в Фарии, хоть в Эльгаске, хоть у нас!

— И я рад, что мы, наконец, решились! — откликнулся другой воин, маленький бородатый человек. — Давно пора была повывести всю эту нечисть.

Однако, слова не были встречены одобрением среди компании. Лысый схватил его за плечо и сурово молвил:

— Попридержи язык, Молви! У меня сердце кровью обливается, когда я вижу, что людей режут как скот. Странная логика у нашего аббата: сильный всегда прав. И с чего он решил, что нет другого мнения кроме его? Меньше бы слушал Эвелину…

— Вот-вот! — поддержал третий и тоже оторвал себе часть окорока. — Помяните мое слово: еще натерпимся мы от этой женщины. Чую — сама она хочет во главе Аберонии стоять!

Бородатый, видя, что его мнения не разделяют, решил применить последний довод.

— Смотрите, как бы ваши слова не услышала госпожа Эвелина. Алвика небось помните? — лицо мораистов при этом имени помрачнели и осунулись. — То-то же! Она ж тоже Богиня вроде как… Власти у нее хоть отбавляй и потому надо держаться ее и слушать. Иначе вырвут тебе…

— Хватит уже! — вспылил бритоголовый, тревожно оглядываясь по сторонам. — Сменим тему. Я сыт по горло кровью и убийствами. — Он присел рядом с герцогом Фарии и дружелюбно поинтересовался:

— И откуда же ты пришел, уважаемый?

Ответить не довелось. Одновременно случилось сразу несколько событий. Из башни появился небольшой отряд во главе ликующей Эвелины и связанного Аркеса. А затем с севера налетели черные всадники. Они отсекли Демиурга и колдунью от воинов-монахов и попытались схватить. Копья всадников безжалостно сметали мораистов, их число вокруг Эвелины стремительно убывало. Но вокруг были другие, и они спешили на помощь. Если налетевшие всадники рассчитывали на неожиданную атаку и отход, то сейчас было самое время отступать. Так они и сделали. Точнее попытались. Они отбили Аркеса и собирались отступать. Подмога аберонских монахов еще не подоспела, а колдунья бездействовала.

— Остановитесь! — одно лишь слово и все звуки смолкли. Черные всадники против воли замерли. Видно было как они боролись с этим приказом: все мышцы их напряглись, а в глазах застыл ужас. — Верните пленника!

Повинуясь, один из воинов спустил со своего коня Аркеса и подвел его к Эвелине. Сначала женщина улыбалась. Потом всадник с криком повалился к ее ногам, хватаясь за сердце. Улыбка исчезла с лица чародейки. Угрожающим тоном, она обратилась к нападавшим:

— Илийские рыцари поистине могучего врага приобрели сегодня. Вы выбрали не ту сторону, воины. Передайте Валмиру, что я скоро загляну к нему. А сейчас — убирайтесь!

И они послушались. Цокот копыт вскоре стих на северо-западе. Бог же стоял на коленях перед Эвелиной. Связанные за спиной руки мешали ему подняться.

— Зачем все это? — никогда еще Кристофер Эл-Вадук не видел столько обиды и злости во взгляде Аркеса. — Зачем ты разрушила все, что мы так долго строили?

— Ты сам это разрушил, друг мой. — Поучительным тоном произнесла колдунья. Она знаком велела стражам отойти. И герцогу тоже пришлось, чтобы не выделяться. Однако он, как мог прислушивался к разговору. — В конце концов, хаос — естественное состояние всего сущего. Людям нравится убивать. Сильным нравится подчинять слабых. Так же как лжецам по нраву ложь.

Бог что-то коротко бросил. Эвелина вспыхнула и как ужаленная подлетела и отвесила ему удар в лицо. Пленник сплюнул кровь и рассмеялся.

— Ты думаешь, ты победила? Пока я живу, не бывать этому! А смерть меня не берет…

— Знаю, — злость исчезла с ее лица. — Однако, ты лишь пешка, друг мой. Сейчас тебе не понять всей шахматной партии. Но когда все закончится, ты подивишься моей игре. Поймешь, сколь тщетны были твои попытки и насколько глупа иллюзия того, что ты способен что-то решать здесь. Все заранее спланированно и решено. Без тебя.

Аркес покачал головой.

— Мне необязательно быть Творцом, чтобы что-то изменять, — с этими словами он поднялся. Цепи упали к его ногам. Илийский рыцари времени даром не теряли.

Лишь на миг ужас застыл в глазах Эвелины. В следующий — Аркес молниеносно пронзил ее сердце стилетом, так что острие вышло сзади. Колдунья закричала. Скорее это было похоже на завывание зимней стужи. Налетел чудовищный ветер и подхватил ее. Но прежде клинок еще два раза вонзился в грудь. Ветер бросил женщину, словно тряпичную куклу. Уже истекая кровью, она лихорадочно достала пропитанный кровью листок бумаги и на нем своей кровью что-то хотела написать, но не успела. Глаза остекленели, а по одежде стремительно растеклись кровавые пятна. Аркес был на удивление хладнокровен, он и сам от себя подобной жестокости не ожидал. Он медленно подобрал листок. Кровью было начертано только четыре буквы: «Прос…»

— Наверное, она хотела сказать «прости», — Богу даже стало жалко колдунью. Но времени на жалости не было. Из-за нее и так погибло слишком много людей. — Ваш пророк Всадника Пустоты — мертв, — грозным голосом сообщил Демиург.

Мораисты глядели на него пораженно, не веря случившемуся. Эвелина лежала в лужи крови, поверженная стилетом того, кого они считали лже-Богом и мошенником. Но теперь многие из них пригляделись к нему внимательней. Да, рыжие волосы способны были изменить внешность. Но прежде всего тут сыграло роль, что многие собственными глазами видели, как Лорд Харт убил Бога Аркеса. Поэтому тот, кто стоял перед ними, быть Творцом не мог. Но сомнения накрепко поселились в их душах.

Никем не остановленный, он прошел сквозь толпу и подошел к Кристоферу Эл-Вадуку. Дружески похлопав того по плечу, он улыбнулся и сказал:

— Дело сделано. Хотя я и не ожидал такой развязки. — Он пошатнулся. Только сейчас многие увидели, как потрясен Аркес произошедшим. Дабы не показаться слабым, пора было исчезать. Он в последний раз обратился к мораистам. — Я еще буду судить вас за совершенные злодеяния, люди Аберонии. Вы предатели и братоубийцы. Предлагаю вам хотя бы частично исправить то зло, что вы принесли этой стране. Помогите едой и кровом братьям, с которыми еще недавно воевали. Я провозглашаю аббата из Кела управителем Аберонии. Теперь ступайте! Я прослежу за выполнением своих поручений. Смерть настигнет любого, кто откажется подчиняться. Смерть придет и к его родственникам.

Монахи-мораисты попятились. Верили ли они в его могущество? Скорее боялись. Как по мановению руки снова налетели всадники, они подхватили двух спутников и умчались на юго-запад, оставив за собой клубы пыли. Долго над лагерем монахов висела тишина. Те, кто еще недавно были в осаде, с осторожностью оглядывались. Они ждали реакции мораистов. Послушают ли они Аркеса? Почему Бог так быстро покинул их и не проследил за дальнейшими событиями? Но страхи развеялись, когда мораисты бросились помогать своим недавним врагам. Словно пелена спала с их глаз и чары развеялись. А может, так и было, кто знает?

Отряд илийских рыцарей, фарийца и Бога в образе менестреля — забавная компания. Они спешили в столицу Аберонии. Осталось последнее — освободить будущего епископа, пока еще не слишком поздно. Новости летели быстрее их. Эвелина мертва, Бог спешит в Ааэл вершить правосудие.

На следующий день жители столицы встретили Аркеса ликованием. Воины-монахи открыли ворота города, оказав всевозможные почести. Эмир Ааэла уже подготовился. Заключенный аббат Кела, отмытый и сытый, стоял рядом с ним в одеждах епископа. Правитель не хотел потерять свое место. Он привык подстраиваться к обстановке и ему было все равно, кто ныне у власти. Он произнес какую-то восторженную речь, которую никто не слушал. Все смотрели и внимали Аркесу. А Бог крепко обнял Магнуса, и расспросив его о здоровье, повел во дворец правителя.

Там устроили пышный пир, на котором присутствовали и простые жители, все кого только вместили залы дворца. Давно аберонцы не были так радостны, сыты и наполнены надеждами о будущем. Неужели все вернется на круги своя?

Утром Бог вместе с илийцами исчез. Некоторые видели отряд, стремительно уносящийся на север. Но прежний порядок не вернулся уже никогда.

Глава 3. Сомнения

У подножья Хребта Грез уже много-много лет стоял дом. До этого здесь был другой дом, не менее древний, а до него еще один. Сколько их уж тут существовало, пожалуй, не смог бы сказать даже магистр Илийского Ордена. А он ведал многое. Все дома строили здесь не случайно. Издавна в этом месте располагался своего рода перевалочный пункт, где усталые после тяжелого горного перехода рыцари могли отдохнуть, утолить голод и обрести лошадей. А уж кони тут всегда были великолепны! Потомственный коневод получал значительную плату за свои труды, а также защиту. Правда, были времена, когда подобная дружба с Орденом могла стоить жизни.

Прошли те времена. Об илийских всадниках мало знали, только легенды хранили упоминания. С древнейших времен они служили Аркесу, поддерживая справедливость по всему миру. Магистр лично избирался Богом. Подобная позиция делала их первой целью для антагонистов Аркеса, ибо сам он оставался неуязвим. Не единожды земли Ордена оказывались разграбленными, а все рыцари перебиты. Из всего этого Демиург сделал некоторые выводы. Почти три сотни лет назад он велел тогдашнему главе братства не набирать новых членов, взамен погибших или покинувших службу. Таким образом, число воинов было сокращено до нескольких сотен. Более илийские рыцари открыто не участвовали в конфликтах и войнах. Создавалось впечатления, что они совсем ушли со сцены истории. Это была иллюзия. Отныне они действовали скрытно, манипулируя миром, и фактически управляя им. Любой рыцарь Ордена имел неограниченные права. Он был выше любого короля или его отпрыска. Очень редко они являлись и следили за правосудием открыто.

Внутри дома было тепло, а вот снаружи второй день лил дождь и завывал холодный ветер. Впрочем, для севера в этом что-либо удивительного не было. Кристофер успел отвыкнуть от такой погоды. Все уже улеглись в том числе и старик-хозяин, а он наслаждался подогретым вином, думал и смотрел за окно. Столь многое случилось за прошедшие несколько месяцев. Грандиозные планы об объединении Фарии рухнули разом. Он потерял Зеленую крепость. Брат предал его. Он, самый обычный человек, путешествовал в компании мифических рыцарей и Бога, создавшего этот мир. В пути они почти не разговаривали, Аркес казался отстраненным от всего, и даже на вопросы рыцарей часто не отвечал, словно бы не слышал. Куда они двинутся после Ксирда? Эл-Вадук хотел вернуться в Кодар и вернуть отобранное.

Мысли медленно перетекли к Эльзе Дель Рей. Успела ли она уйти достаточно далеко? Или сидит сейчас в темницах Зеленой крепости? Их встреча получилось слишком короткой. Короче, чем ему бы хотелось. Много чего из прошлого можно было бы вспомнить. Все их встречи и неудавшиеся отношения оказались скоротечны, словно сама судьба намекала: ничего не получится. Но раз за разом Эл-Вадук противился судьбе и пытался сблизиться. Основная причина ее участия в походе на Эльгаск было все-таки личная заинтересованность в ней герцога, а отнюдь не умения.

Тяжело вздохнув, он отставил кубок с вином, решив, что на сегодня уже хватит и приблизился к окну. Неясный танец теней в лике луны и звезд привлек его внимание. Казалось, огромные птицы вышли на охоту, и преследуют добычу над самыми верхушками деревьев. Но что-то странное было в этих птицах, наверное, их размеры… Герцог протер глаза и еще раз пригляделся. Почудилось. С этой мыслью, он повернулся, чтобы подняться вверх по лестнице и лечь в теплую кровать. Завтра им снова в путь. И в тот момент, когда он ступил на первую ступень лестницы, снаружи послышался громкий треск. Кристофер вздрогнул и замер. Через мгновение ноги сами вели к окну. Там действительно что-то происходило. Тени приблизились и превратились в крылатые фигуры размером с человека. Ночной свет отражался от чешуи, что облекала их тела и от острых когтей. Непонятные создания имели головы птиц, и перекликались на певучем языке. В каждом их движении отражалась звериная, первобытная сила и ярость. Беззвучный крик сорвался с губ Эл-Вадука, руки дернулись к поясу, но меч остался лежать возле кровати.

— Не делай резких движений, — послышался хриплый шепот. Из темноты вынырнуло бледное лицо хозяина дома. — У них очень острое зрение.

Кристофер потрясенно кивнул, по-прежнему не сводя глаз с крылатых монстров. Ничего подобного он не видел, ни о чем подобном даже не слышал. Кто вообще в здравом уме мог сотворить таких чудовищ? Страх внушал ни столько их образ, сколько разум, который теплился в птичьих глазах. Одно дело звери, совсем другое — разумные существа.

— Я прозвал их фризами. Опасные создания, стараюсь обходить их стороной, — пояснил старик, не подходя близко к окну.

— Почему фризами?

— Их когти и зубы выделяют яд, который парализует жертв. Охота — это их жизнь.

— Надо разбудить Аркеса, он должен это увидеть, — с этими словами герцог направился в спальни.

Бог пребывал в очень глубоком сне. Но после длительных попыток все же удалось его разбудить. Спросонья тот ничего не соображал.

— В чем дело? Мы ведь решили выйти в полдень? — сонно пробормотал он.

— Вставайте, господин, за окном творится что-то неладное.

— Это не могло подождать до утра?

Кристофер покачал головой и указал на лестницу. По пути он прихватил свой меч, хотя и не чувствовал уверенности, что он поможет, вздумай монстры напасть.

Первый этаж дома был пуст и темен. Угли в камине совсем потухли. Старик куда-то подевался. Впрочем, сразу же внимание приковывали события снаружи. Если в начале там кружили десятки крылатых, то теперь сотни. Их количество стремительно пребывало, они кружились над домом, их голоса становились все громче.

Хозяин дома забился в самый темный угол и трясся.

— Я никогда… никогда не видел их в таком количестве!

Спустился Аркес. На его лице не отразился страх, только удивление. Он пораженно и уверенно направился к двери и так бы и вышел, если бы его не остановили.

— Это поразительно! — выдохнул Бог. — Я желаю видеть их вблизи!

— Нет! Пожалуйста, нет! — хозяин дома бросился ему в ноги и запричитал. — Я видел, что стало с путниками, которые остановились переночевать рядом. Видел, как погиб целый отряд аберонских воинов-монахов, когда налетели фризы. Они безжалостны и с ними нельзя договориться. Поэтому я оставляю часть добычи от охоты им, чтобы задобрить. И они не трогают ни меня, ни лошадей, хотя знают, что я здесь.

Это не убедило Аркеса, он твердо вознамерился поглядеть на существ поближе. Тогда вмешался Кристофер Эл-Вадук:

— Возможно, стоит прислушаться к тому, что говорит этот человек. Он ни первый год здесь живет. Эти твари опасны. Зачем вы их сотворили?

— Я? Я их не создавал.

— Тогда кто? Эвелина?

— Она не способна творить. По крайнем мере, так она говорила и за все время, я не видел ничего, что создано не мной.

— Я думаю, она прятала своих существ, а когда открыто решилась на предательство — уже перестала скрывать, — высказал идею герцог.

— Сейчас мы это проверим… — с этим словами рыжеволосый мужчина шагнул за порог дома. Ночь тут же сомкнулась над ним, а гомон крылатых стих.

Они замерли на ветках деревьев, зависли в воздухе, приземлились около дома. Но все до единого неотрывно смотрели на Аркеса. В воздухе повисла невообразимая, звенящая тишина. Держа впереди себя двуострый меч, Кристофер все-таки собрался с духом и тоже вышел вслед за своим Богом. Но его фризы совсем не замечали.

— Создатель! Властелин! Господин! Владыка! — птичьи голоса слились в дикую какофонию, заставив Аркеса вздрогнуть от внезапности.

Чешуйчатые птицы окружили его, отделив от Эл-Вадука. Каждое из существ хотело выделиться, чтобы именно его заметили. Зеленый плащ Демиурга совсем стало не видно из-за множества крылатых тварей, и герцог в страхе уж было подумал, что монстры накинулись на него. Но вот звонкий и уверенный голос зазвучал, разгоняя тьму:

— Кто вы такие и почему называете меня своим Создателем?

— Ты дал нам жизнь и цель!

— Цель? Я не помню, чтобы создавал вас. Вы ошибаетесь.

— Тут не может быть ошибки. Ты сотворил нас ни так давно, но мы быстро развиваемся, быстро приспосабливаемся к этому миру. Мы готовы к Опустошению.

— Опустошению? — Аркес выглядел пораженным, он отчаянно не понимал, чего добиваются эти существа своей ложью. Но ложью ли? Кто кроме него способен творить здесь? Эвелина, хоть и была, могущественной колдуньей, но ни разу при нем она ни создала ничего нового.

— Опустошению, что очистит этот мир от старого. Ты сам так говорил.

— Когда же она произойдет?

Существо выглядело удивленным этим вопросом. Оно поворачивало свою птичью голову, то одно стороной, то другой, затем вмешался другой фриз, более яркой расцветки.

— Оно уже началось, а когда закончится — решать только тебе, о Великий!

Аркес задумчиво обвел взглядом фризов, он бы мог спросить многое, но эти существа похоже не знают ответа на тревожившие его вопросы. Творец и фризы стояли, оценивая друг друга. Кристофер был окружен рыцарями Илийского Ордена. Они держались начеку, хотя по их глазам можно было прочитать, как им страшно. Однако каждый из них был готов положить свою жизнь, вздумай монстры атаковать Аркеса.

Наконец долгая минута ожидания истекла. Бог что-то решил. Жестом он велел говорившего до этого фриза подойти.

— Выходит ты главный среди них?

— Вы назвали нас гарпиями, повелитель. Сказали, что в вашем мире есть похожие существа. Только все они женского пола в отличие от нас.

— Я не мог сказать вам этого, ведь я не помню свое прошлое… — Он нахмурился. — Что я еще такого говорил?

— Вы приказывали нам вносить сумятицу, хаос. Нападать на караваны и села, жечь посевы, держать в страхе население.

Аркес на удивление сдержанно кивнул.

— Вы должны запомнить то, что я сейчас скажу. Донести это до всех ваших соплеменников и записать мои заветы. Отныне вы никогда не причините зла людям, только если вам придется обороняться. С этих пор никаких набегов и убийств. Питайтесь только животными и держитесь в стороне от населенных мест. Если вы ослушаетесь меня, я уничтожу все ваше племя. До последней гарпии.

Поднялся страшным гомон, многие фризы поднялись с земли и тревожно закружились. Судя по всему, они что-то требовали от своего вожака. Последнему с трудом удалось успокоить их.

— Мы правильно услышали тебя, повелитель? Ты даешь нам прямо противоположные приказания?

— Да. И теперь вы обязаны следовать им. Иначе молнии с небес покарают вас.

Гарпии в страхе устремили взгляды на небеса, как будто наказующие молнии уже летят, покарать провинившихся. Но небеса молчали, даже дождь стих.

— А теперь улетайте! Мне нужно о многом подумать.

Хлопанье сотен крыльев перекрыли все другие звуки. Огромная живая волна поднялась и одной стройной колонной двинулась прочь. Как только они скрылись на востоке, рыцари убрали руки с эфесов мечей и облегченно вздохнули.

— Вот так дела… — промолвил Кристофер Эл-Вадук.

Он тревожился за своего господина. Аркес неподвижно глядел на восток, глубоко погруженный в свои мысли, казалось, даже не дыша. Прошло несколько десятков минут, прежде чем он шевельнулся.

— Она. Все она. Эвелина приняла мой облик, создала этих существ и направила чинить беспредел. Зачем она разрушает все то, что сама помогла мне строить?

— Теперь этих ответов мы не получим. Она мертва.

— Мертва ли? — глаза создателя загорелись безумным светом. — Столько лжи я получил от нее и только сейчас, по пришествию стольких лет, начал понимать… Но почему сейчас? Я должен это узнать. В этом ключ к нынешним событиям.

С этими словами он ушел в дом. Остальные последовали. Эту ночь они спали тревожно. Все, кроме Аркеса.

Утро было стылым и дождливым. Кони неохотно фыркали, когда их выгнали из теплой конюшни. Рыцари грузили припасы и корм для животных, изредка перебрасывались фразами. Хозяин дома о чем-то тревожно переговаривал с предводителем отряда. Наверняка, говорили о событиях ночи. Но мог ли Орден оставить кого-то на защиту старика? Нет, их и так было мало, а миссия была слишком важной. К тому же вероятность, что фризы вернутся с плохими намерениями, казалось ничтожной малой, после того как с ними переговорил Творец. Но старик боялся и не отступал.

— Ты можешь пойти с нами, но вряд ли такой выбор одобрит магистр.

На минуту старик задумался, но вскоре отклонил эту мысль.

— Я лишь прошу передать просьбу прислать кого-нибудь сюда, если будет возможность. Я хоть и старый, но жить хочу…

— Ты, правда думаешь, что пару рыцарей помогут тебе, если фризы надумают напасть? Я расскажу о тебе магистру, возможно, что-нибудь придумаем.

На том и порешили.

Аркес не участвовал в подготовке к поездке. Он уселся на поваленную ольху, у края леса, и погрузился в размышления. Кристофер боялся, что тот передумает и решит стать защитником Аберонии. Как будто знает, что за опасность ей угрожает… Как будто, он забыл, что теперь обычный человек с небольшой разницей…

— Ваша Светлость, — обратился к нему светловолосый рыцарь, предводитель отряда. Герцог с трудом припомнил, что соратники звали его Харлир. — У меня есть важный разговор. С глазу на глаз. — И он бросил многозначительный взгляд на Аркеса.

В недоумение герцог Зеленой крепости пошел вслед за молодым воином. Как только они скрылись от посторонних глаз за стогом сена, Харлир сразу спросил:

— Этот человек… которого вы называете Аркесом, действительно наш Бог? Вы уверены в этом?

Сказать, что вопрос смутил Эл-Вадука, значит, ничего не сказать. Сама мысль казалась странной. Он впервые задумался и понял, что в вопросе есть свой смысл. Тогда он начал перебирать в голове все, что приключилось с ним с момента, как он бежал из подземелья Кодара и повстречал Аркеса. Многое тут было странным. Хотя бы начать с того, что Аркес мертв. Все это видели и все это знали. Этот человек не обладал силой Бога. Но в то же время был на него удивительно похож, как две капли воды, разве что глаза изменились — из них исчез блеск. И все же это был он.

— Да, уверен.

— Вы долго думали, прежде чем ответить.

— Я знаю его давно, большую часть жизни. Да, Аркес изменился, но это он.

— Или кто-то мастерски выдает себя за него.

Кристофер спорить не стал, просто промолчал. Он начинал понимать, куда клонит илийский рыцарь. Они ведут Аркеса в сердце Анталонского леса с его секретами, куда путь простым смертным закрыт. Лес усеян ловушками, тропами ведущими прочь, ну и как говорили люди — заклятиями, что отводили путников прочь от обители илийцев.

— Я должен быть уверен. Я не могу привести к вратам Ксирда врага.

— Соглашусь. Опасения лишними не будут. Но я не вижу способа, как уверить вас, что перед нами истинный Творец. Разве то, что Эвелина сама называла его Аркесом ни убеждает вас?

Харлир таинственно улыбнулся и ответил:

— Или он провел и ее. Есть способы проверить правдивость слов Бога. Доверьте это мне. Просто будьте готовы, что события могут начать развиваться очень стремительно. Я сделаю это на Хребте Грез.

Когда они вернулись к отряду, кони уже были готовы. Аркес или тот, кто себя за него выдавал, вернулся. Он поймал подозрительный взгляд предводителя рыцарей и печально улыбнулся герцогу, словно бы зная, о чем сейчас был разговор. Кристоферу стало стыдно.

Прощание с домом, приютившим их в эту холодную ночь, было недолгим. Хозяин коротко кивнул и пожелал счастливого перехода. А уж удача им понадобится! Каждый, кто шел Хребтом Грез очень сильно рисковал. И хорошо бы, если только жизнью. Так еще и душой. Конечно, некоторые упорно не верили, но временами горы напоминали о своем могуществе и наказание за нарушение запрета. Беда в том, что никто не знал по каким критериям барьер определял, кого пропустить, а кого довести до безумия и превратить в жалкое подобие человека. Изначально Хребет возводился как препятствие людям, замыслившим принести зло в соседнюю страну. Однако, на протяжении тысячелетий торговля активно велась и редко купцы умирали или сходили с ума от перехода. Правда, почти все они ни рисковали брать на время перехода оружие. Оно всегда ждало их в определенном месте, на другой стороне гор.

Дорога резко пошла вверх. По тропе мог пройти только один всадник в ряд, двое с трудом могли разойтись. За очередным изгибом отряд ждал величественный каменный истукан — охранитель.

Ходили легенды, что такие камни установили по велению Аркеса колдуны из Башни Рейли на каждой из дорог через Хребет Грез. В то время семь чародеев еще служили Богу, не помышляя о предательстве. О функции охранителей оставалось только догадываться. Рассказывали, что однажды голос Аркеса донесся из одного такого камня и остановил группу разбойников под предводительством знаменитого Барни Молотоголового. Голос предупредил о гибели всего отряда, и приказал развернуться. Вожак не послушал, и надсмехаясь над Творцом, попытался свалить камень. В ответ с небес грянул гром, и разбойник пал, пригвожденным молнией к скале. Он умирал в мучениях за все свои злодеяния, а многие из его отряда, испугавшись, навсегда закончили с преступным путем. Но все это скорее было назидательной историей, и не имело под собой реальных фактов, потому как по другим слухам Барни был убит жителями города Ульмо, когда перебрал в трактире и угрожал местным.

Герцог Эл-Вадук ехал, замыкая отряд. Впереди него держался Аркес. У камня-охранителя Бог остановился и слез с коня. Несколько минут настороженно вглядывался в истертую временем и непогодой поверхность камня, затем мрачно кивнул своим мыслям и сказал:

— Плохи наши дела, надо торопиться.

Слова сразу заинтересовали Харлира. Тот и глаза ни сводил с Аркеса весь путь.

— Что такое?

— Эльгаски бегут. Десятки тысяч беженцев тянутся с юга в Кодар. Они хотят найти там убежище от чего-то.

— Откуда вам это известно? Камень сказал вам? — насмешка была слишком уж неприкрытая. Предводитель рыцарей упорно не верил, что перед ними истинный Бог. Но способ доказать обратное, он выбрал не лучший.

Аркес рассмеялся.

— Так и есть. Через них можно видеть, что творится на всех тропах через Хребет Грез. Маги-ренегаты неплохо потрудились.

Светловолосый рыцарь спрыгнул с коня и встал перед истуканом. Он долго и упорно, под разными углами рассматривал камни. Затем покачал головой.

— Я ничего не вижу.

— Не удивительно. Вы даже не маг.

— И вы тоже.

— Я Творец. Точнее, когда-то им был.

— И раз сейчас сила покинула вас, Владыка Аркес, вы не можете видеть то, о чем говорите, — гнул свою линию илийский рыцарь.

Кристофер хотел его остановить. Сказать, чтобы тот перестал насмехаться и иронизировать над словами. Но предупреждая его действия, Творец пошел в наступление.

— Верно. Однако, я вижу. И верите вы или нет, это ничего не меняет. Мы поедем дальше.

Отряд поехал дальше, периодически кто-то оглядывался на оставшегося позади предводителя. Тот продолжал изучать охранителя, над чем-то раздумывая.

В следующие несколько часов путь петлял сквозь ущелья, все держались молча, а Харлир так и не догнал их. Когда прошло еще три часа, было решено разбить лагерь и подождать. Они расположились на вершине скалы, а внизу раскинулась широкая долина, пронизанная как жилками горными ручьями. Одна из многих долин, которых им предстояло преодолеть. Благо иллюзии пока не беспокоили.

Внезапно пала ночь, как зачастую и бывает в горах. Воздух стал еще стуже. Мелко моросил противный дождь. Рыцари поближе ютились к костру. Ужин сготовили быстро, без изысков, хотелось скорей утолить голод. Харлир так и не появился.

Выставили стражников, установили порядок их смены, а утром решили отправить несколько человек обратно, узнать, что заставило предводителя отстать. Тревожные мысли ни покидали голову герцога Эл-Вадука. За целый день он словом не обменялся с Аркесом. То ли тот избегал его, то ли герцог это себе надумал. Он лежал чуть в стороне от лагеря и смотрел на тусклые звезды, которые изредка пробивались сквозь тучи. Заснуть никак не удавалось.

— Он не придет, даже и не ждите, — голос заставил Кристофера вскочить и схватиться за клинок.

В темноте неподалеку стоял Аркес. Удивительно, как ему только удалось так бесшумно подобраться так близко. Казалось, он возник из темноты как порождение ночи, ночной кошмар из сна.

— Что это значит?

— То и значит. Он очень много о себе возомнил. Я не человек, чтобы играть в смертные игры.

От этих слов мурашки пробирали герцога Эл-Вадука. Выходит Харлир оказался прав? Тот Аркес, которого он знал, не мог такого сказать. Он не мог обречь человека на смерть так просто.

Бог печально улыбнулся.

— Он предатель, ты знал?

— Предатель? — Кристофер Эл-Вадук прошептал это себе под нос задумчиво.

— Он подговаривал тебя против меня. И не только тебя: весь отряд. Я подслушал кое-какие разговоры, находясь в плену у слуг Эвелины. Она долго ко всему готовилась, на самом деле колдунья управляла всеми землями через марионеточных правителей уже лет десять. А я дурак и не заметил… Харлир служил ей. На его руке перстень с большим рубином в виде лучевой звезды — ее знак. Есть и другие доказательства…

Эти слова заставили герцога вздохнуть с облегчением. Многое вставало на свои места. Но если подумать было о чем серьезно подумать. Было ли его свержению частью плана чародейки, или то личная прихоть брата? В любом случае, следовало поступить жестко. Возможно, придется казнить Роберта. Ах, мечты, мечты… Для начала нужно вернуться в Кодар и найти возможность вернуть Зеленую крепость.

Сам того не заметив он заснул. Ему снилось кровавое возращение на Родину, горы трупов, хаос разрухи и опустошение. Но все это во сне было не самым главным. Когда битва была закончена, раненые отправлены в госпитале, он стоял на башне Меча и взирал на юг. Оттуда бесконечным потоком лились вереницы повозок, всадников и людей. Сзади их нагоняла какая-то призрачная злая сила. Там где она касалась чего-либо, все обращалось в пепел, теряло цвет, а затем попросту исчезало, словно невидимый художник проводил ластиком. А по правую руку от герцога стоял Аркес. И дьявольски смеялся, когда очередной вихрь Пустоты ломал ткань мировоздания, обрывал чью-либо жизнь.

Глава 4. Все в Кодар!

Никакая сила неспособна остановить Всадника Пустоты. Даже сам Аркес по иронии судьбы тут бессилен.

На краю реденького леса застыл следопыт. Недаром звался он таковым, ибо казался одним целым с деревьями. Долго и неподвижно человек взирал на север, на гордую Башню, что венчала и охраняла эти земли. Мало какой безумец отваживался сам прийти сюда по доброй воле. К несчастью, шпион не знал, что о присутствие уже давно известно хозяевам. Они сами позволили ему так близко подобраться. Иначе первый защитный круг остановил бы его еще за десяток километров. Но вся защита сейчас снята. Любопытство чародеев позволило человеку прожить чуть дольше.

Следопыт едва заметно шевельнул рукой и из чащи выглянул второй незваный гость. Если первого разглядеть под плащом с капюшоном и защитной раскраской не представлялось возможным, то второй — другое дело. Это была хорошенькая девушка, не старше восемнадцати лет, с коричневой кожей, раскосыми глазами и пепельными волосами. Она что-то хотела сказать, но более опытный шпион жестом остановил ее. Они явно пришли сюда не просто так. Чего-то ищут.

— Где Ториг и Магор? — еле уловимо прошептал мужчина, не оборачиваясь. — Почему ты здесь, а их нет?

— Струсили. Назвали тебя безумцем и вернулись.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Не отпускать же тебя одного!

— Действительно, — шпион оглянулся и бросил быструю улыбку. — Тогда идем.

И они пошли. Башня Рейли встретила их пронзительным ветром и темными бойницами. Не дойдя до строения несколько сотен метров, следопыт остановился и нагнулся к земле. В руке его оказалась небольшая брошь с изумрудом в виде птицы.

— Они остались. Что ж, я к этому готовился. А тебе стоит затаиться в лесу. Сейчас, пока им нет дела до тебя.

— Лорендаль, не смей делать выбор за меня! — резко вскрикнула девушка и гневно топнула ножкой. — Я знаю, что у тебя на уме! Не бывать этому!

Лорендаль в ответ указал на внезапно преобразившуюся Башню. Огни зажглись внутри, отчетливо доносились голоса и звуки музыки. Колдуны решили больше не скрываться, но от этого легче никому не станет.

— Я очень рискую, поверив чужим словам. Ничего может не выйти. Тогда я и сам погибну, и ты вместе со мной, не предупредив наш народ. Для колдунов это лишь игра.

Но юность всегда несет с собой несогласность с общепринятыми истинами. Девушка стояла на своем. Это была первая ее серьезная вылазка, до этого ее жизнь не несла такой опасности, возможно, она до сих пор не понимала, какова будет цена упорства.

— Их ведь не больше дюжины! Неужто тысячи эльгасков слабее?

Мужчина уже хотел резко ответить, он даже набрал воздух для слов, которые так и не были сказаны. Незримая волна налетела внезапно и сбила с ног. Одновременно раздался девичий визг и звук спускаемой тетивы. Кельта сделала еще один выстрел в сторону стен Башни в видимого только ей врага, затем отбросила лук и обхватила руками свое горло.

Лорендаль поднялся на ноги только для того, чтобы снова получить удар, еще более сильный и болезненный. На этот раз он почувствовал, как горячая кровь залила лицо, и полилась из разбитых коленок. Перед глазами все шаталось, то ли от удара, то ли колдуны устроили какие-то метаморфозы. Но он все-таки сумел обнажить катану, надеясь противостоять магии железом. Точнее сплавом платины и серебра, который по слухам, был неподвластен колдовской силе и причинял вред чародеям.

Чародеи ответили на это коротко и ясно. Ноги следопыта попросту окаменели, заставив его беспомощно наблюдать, как девушка душит саму себя. Сейчас она упала на траву и барахталась, борясь со своими руками. Еще немного и она задохнется.

— Я вызываю вас, трусы, убивающие чужими руками! Решитесь ли вы выйти в открытую? — он крикнул это скорее от отчаяния. Бороться с любым из этих существ было мало кому из ныне живущих под силу. Так говорили легенды. Так говорили люди. Да, он надеялся, что они ушли от надвигающейся Пустоты с юга, но ошибся. У его народа нет времени обходить Земли Рейли: это добрых две сотни километров. Всадник быстрее нагонит их. Поэтому он сегодня рискнет всем и попытается сделать невозможное. Или хотя бы отвлечет чародеев ценой своей жизни.

Он ждал. Испытующий взгляд был устремлен на основание Башни. Там действительно что-то происходило, и появлялись смутные очертания фигур. Кельта захрипела и закашлялась, заставив его оглянуться. Руки ее, наконец, подчинились и разжались. Но отпустят ли свою жертву колдуны? Молва говорила, что ступивший на земли, навсегда оставался здесь. Однако, следопыт имел туз в рукаве. Он собирался поторговаться и перехитрить чародеев. Терять все равно нечего, а проверить свою теорию стоит.

— Ты оскорбил нас, смертный. — Глухой голос раздался совсем рядом и тренированная рука машинально ударила. Катана отсекла туловище от головы незнакомца. Но через мгновенье голова вернулась на место. Перед ним был призрак, а не живой чародей. — И снова делаешь ошибку. Мы слышали в твоих словах вызов. Вызов принят. Наградой в случае победы тебе будет смерть.

Лорендаль легко рассмеялся. Теперь нужно быть внимательным и играть свою роль.

— Я не жизнь пришел вымаливать, а подчинить своей воли.

Пораженный наглостью человека, призрак долго не мог найти слов. К такому обороту местные хозяева точно не привыкли. Наконец, колдуны отошли и призрак выразил их мысли:

— Забавно. Если ты думаешь, что это спасет жизнь девчонки — ты ошибаешься. Можешь войти в Башню, но она останется здесь. И если ты проиграешь…

Внизу призывно распахнулись врата, и ноги Лорендаля сами понесли его вперед. Лишь в голове пронеслось: «Что же я делаю, идиот!» Но катану он не опустил, зная, что если что-то и может защитить его от могущественных сил, то только она. В его семье издавна жила история о дальнем предке, который нашел клинок и волей судьбы был заброшен в земли Рейли. Там он бросил вызов и победив, выбрался из Башни, а также прихватил с собой несметные богатства. И секрет, как говорила история, стоит искать в катане.

Едва он вошел внутрь, как вокруг опустилась кромешная тьма. Всепоглощающая тишина окутывала Башню. Складывалось ощущение, что призрак был лишь иллюзией, видением, а само место необитаемо. Прошло несколько минут, но глаза отказывались привыкать ко тьме и продолжали ничего не видеть. Здесь было промозгло и сыро. С потолка капала вода, а под ногами были навалены какие-то камни, разбитое стекло. Медленно и осторожно Лорендаль шел вперед. Он чувствовал, где именно затаились чародеи, слышал их тревожные голоса.

Опираясь о поручень одной рукой, а другой — держа меч, он стал подниматься по лестничному пролету. Казалось, это длилось вечность. Когда ступени под ногами закончились, следопыт ахнул от удивления. Рядом с ним стоял один из них. Низенький старик в очках с золотой оправой нервно теребил свои усики. Затем, словно бы случайно заметив незваного гостя, жестом велел следовать за собой. Они долго шли по обветшалым коридорам Башни. Она не могла быть такой большой! Пол был усеян крошевом камней, кругом сновали крысы и сердито пищали. Проводник что-то ворчал себе под нос, периодически бросая подозрительный взгляд на клинок в руках мужчины.

Впереди показался яркий солнечный свет, длинная крытая галерея кончилась, и их встретил когда-то роскошный и большой зал с каменным столом посреди. За столом, склонившись в великом раздумье, сидели семеро и один из них, тот самый проводник, что вел Лорендаля.

— Ты пришел на смерть, дерзкий эльгаск, — разом произнесли они одним голосом.

— Предлагаю закончить угрозы и перейти к делу. У меня оружие, которое способно избавить этот мир от вас, — с этим словами следопыт тыкнул клинком в сторону магов.

— Ты опоздал. Тебе нужно было прийти пару лет назад. Сейчас мы смирились с концом своей жизни.

— Да? — он был немало удивлен, хоть и пытался это скрыть. Возможно, Рейли продолжают играть свою роль. Или?

— Сейчас или через пару дней, какая разница? Думаешь, мы не знаем, кто идет по пятам эльгасков?

— Но вы ведь могущественные чародеи!? Почему так уверились, что не сможете его остановить?

Смех был ему ответом. Семеро покачивались от смеха, строя рожи и насмешливо указывая на него пальцами. Словно дети или безумцы.

— Забавную шутку мы сыграли с одним эльгаском. Убедили, что боимся его катаны. А он-то дурак — поверил! И теперь почти каждое столетие к нам приходит клоун с этой самой железякой и велит подчиниться ему. Ну не дурак, ли?

— О чем вы? — похолодел Лорендаль. В глубине души он надеялся, что это блеф.

— Меч — самый обыкновенный. Даже будь мы живы, он не причинил бы вреда. Но есть еще кое-что… Трепещи смертный! Ибо сегодня ты узнаешь великую тайну!

— Будь вы живы? — пораженно повторил следопыт.

— Мы мертвы, человек. Более пяти сотен лет, наши тела лежат в катакомбах этой Башни. Но сильный чародей неспособен умереть полностью, его дух продолжает жить. Правда… мертвецам подвластен только один вид магии. Иллюзии. Все, что у нас осталось. Остальное делают сами люди. Наша магия действует только на тех, кто верит в наши силы. Мы сумели одурачить даже Творца! Ты не можешь уже убить нас, смертный! Ни этим клинком, ни чем другим!

Пораженный внезапным откровением тех, кого он собирался использовать, чтобы одолеть Всадника Пустоты, мужчина оперся спиной о стену, чтобы не упасть. Все планы рухнули. Выходит Рейли всего лишь мошенники. Их иллюзии, конечно, хороши, но провести ту силу, что идет с юга вряд ли способны. Хотя стоило попробовать. Тем более, ничего другого не оставалось.

— Вы должны попытаться остановить его, — твердо сказал он. — Боритесь. Вы многое должны жителям этого мира за то, что они поддерживали вашу жизнь.

— Рейли никому ничего не должны. Людям нравится верить в силы, которые сильнее их, поэтому мы бы могли жить еще долго. — Колдуны разом вздохнули и переглянулись. — Хотя твоя мысль о борьбе нам интересна. Вдруг у Всадника есть слабое место? Если «купился» Аркес, то и он может с одной стороны… Рейли не хочет, чтобы его Башню сравняли с землей. Нет, никакой Пустоты здесь не будет!

Мужчина лихорадочно вертел в голове различные варианты. Он уже едва слушал, что ему говорили чародеи. Иллюзионисты, ничего больше, подумать только…

Из размышлений его вывели не монотонная речь Рейли, которую они сами с собой продолжали, а отчаянные крики Кельты под окном. Промчавшись мимо удивленных такой бесцеремонностью магов, он выглянул наружу. Рядом с перепуганной девушкой стоял худощавый Ториг, но с ним не было извечного дружка и полной его противоположности — Магора. Парочка была неразлучной, поэтому следопыт немало встревожился. Что-то случилось.

— Он близко! — увидев его, закричала пепельноволосая Кельта, указывая рукой на лес позади. — Люди бегут сюда, но боюсь, не успеют. Магор… он погиб.

Услышанное удивляло, к такому он не был готов, рассчитывая придумать план борьбы с наступающей Пустотой, обсудить все с Рейли. Оглянувшись, следопыт встретил совсем других чародеев. Семь решительных и серьезных лиц, тронутых старостью, смотрело на него. Каждый из них был облачен в различную одежду и держал свой особенный жезл, но в то же время было и что-то общее.

— Что ж, время нашей последней битвы наступило, — на удивление размеренным голосом произнес один из них. — Вместе с Всадником путешествуют и другие сущности, но он то, на что должно быть обращено наше внимание. Мы подозреваем, что другие — лишь мелкие бесы, существа призванные с других планов, либо просто иллюзии.

— Мой народ. Их нагнали, мы должны выступить им навстречу!

— Исключено, — молвил самый старый из них, старик в желтой остроконечной шляпе. — Тут источник нашей силы. Там у нас нет шансов.

— Но ведь люди гибнут… — запротестовал он, удивляясь, как можно не понимать столь очевидных вещей.

— Люди всегда гибнут. Пора уже это принять. Всех нельзя спасти.

Лорендаль в гневе сжал рукоять катаны и с презрением бросил:

— Чего еще можно было ожидать от никчемных колдунишек, которые забавы ради тратили тысячелетия на убийства неповинных людей.

Но ответного гнева и вообще какого-либо эффекта слова не достигли. Было бы глупо полагать, что подобным образом удастся манипулировать чародеями, которые на интригах и манипулирование, существовали большую часть жизни.

Пришлось уйти ни с чем. Точнее бежать, ведь времени оставалось все меньше. Снаружи ждали девушка и парень.

— Они согласились помочь?

— Разве что самим себе.

Втроем они отправились на юг, навстречу спасающемуся бегством народу эльгасков. Хотя в душе он не понимал, каким образом сможет задержать врага или защитить людей.

В лесу стремительно темнело, несмотря на то что солнцу еще далеко до заката. Животные в панике разбегались, ветер тревожно раскачивал стволы деревьев. Навстречу им показались первые беженцы. Напуганные и оборванные, они помогали друг другу, постоянно оглядываясь назад. Они даже ни заметили бы троих встречных путников, если бы те не окрикнули их.

— Как далеко он?

— Пустота почти нагнала арьергард! Часть мужчин осталась, чтобы задержать… это. — Говорившая Мирцилла старалась не смотреть в глаза, чтобы не расплакаться. Ведь вместе с мужчинами ушел и ее жених, наверняка, он уже мертв. Она видела, как быстро оказалась поглощена великолепная Онера вместе со всеми, кто отказался покидать Родину. Тысячи воинов и всадников даже и вреда нанести не смогли границе Пустоты. Она словно бы не заметила их. Оружие рассыпалось в руках, превращаясь в пепел, а затем и сами люди обращались в ничто. Отчаяние навсегда поселилось в душах эльгасков, покинувших свою страну. Мало кто из них верил, что есть в мире сила, способная остановить зло с юга. И лишь повинуясь инстинкту выживание, они спасались бегством.

Лорендаль бросил пару утешающих слов. Все мысли были совсем о другом. Понадобилось время, прежде чем удалось найти леди Джуну, одну из Матерей, которая правила сейчас остатками народа. Нервничая и подбирая слова, он все же донес до нее мысль. Нужно идти через Башню, чародеи не тронут, у них свои заботы. И очень бы хотелось верить в свои слова. С тяжестью на сердце он распрощался с Матерью и побежал дальше. Ториг куда-то делся. Немудрено: храбростью тот никогда не отличался, а сейчас еще и лишился своего друга. А вот Кельта продолжала следовать с ним. Глупая девчонка! Как будто она сможет что-то сделать! В то же время, она заставляла следопыта чувствовать себя храбрей. Рядом с ним был живой пример, ради чего стоило сражаться.

И тут деревья закончились. Двое стояли на краю и смотрели на стремительно уменьшающуюся долину. В ней панически носились люди: кто-то пытался помочь немощным и старым, кто-то просто спасался бегством. А с юга надвигалось нечто. Словно ветер распространял черную пыль, в которой метались тени. Опережая тьму лишь на мгновенье, летел Всадник. Черты его были поддернуты дымкой и постоянно менялись. На голове сияла корона с алмазом, а в руках длинный двуручный меч. Впрочем, и без оружия Всадник и его слуги были весьма смертоносны. Воины уже бросили сражаться. Только бегство могло как-то спасти жизни.

Лорендаль смотрел на все это и в душе его зрели сомнения. Пепельноволосая девушка жалась к нему, считая, что он сможет защитить ее. Мимо них проносились люди, они ничего не видели перед собой, думая лишь о спасении. Бешено выл ветер, поднимая клубы пыли. А пыли и пепла было предостаточно! Четкая граница Пустоты приближалась. Ни цвета, ни жизни не было за ней. В этот миг он понял, что сейчас умрет. Как вообще можно пытаться остановить все это? Все его размышления девушка прочла в глазах и вскрикнула. Ничего еще она в жизни не видела и погибнуть вот так…

Совершенно неожиданно рядом материализовался колдун в желтой шляпе и протянул им руки. Поняв все без слов, они схватились и тут же ослепли. Это было странным. Руки были вполне настоящими, осязаемые. Зрение вернулось через пару секунд, когда перед ними предстала шершавая стена Башни Рейли.

— Как? — только и смог выдохнуть Лорендаль. Ему еще хотелось и спросить: «Почему?» Но на два вопроса времени точно не хватало.

— Раньше мы творили великие вещи. Один из артефактов, — с этим словами старик продемонстрировал гладкий овальный футляр с отверстием для пальца. — Хорошая гравицапа, ни раз жизнь мне спасала!

Колдун не мог быть иллюзией, ведь тогда он не смог бы взять их за руки, не смог бы держать этот артефакт. Или? Чем ближе он знакомился с чародеями, тем больше вопросов возникало в его голове.

Внезапно колдун исчез. Кельта и следопыт переглянулись и кинулись к Башне. Но та больше не имела ни дверей, ни окон. Хозяева забаррикадировались. Впрочем, оно и к лучшему. Неизвестно что ожидать от переменчивых магов, нужно действовать самим. Лучшим решением сейчас было просто бежать, что умело делали остатки народа эльгасков. Часть леса уже растворилась в Пустоте, ее граница стремительно приближалась к Башне Рейли.

Крупица надежды еще теплилась в сердце Лорендаля, он-то и дело оборачивался, ожидая, что колдуны столкнутся с Всадником. И когда они, наконец, оставили позади долину, это случилось. На вершине Башни зажегся пронзительно-синий свет. А затем земля содрогнулась. Раз, другой, третий. Следопыт насчитал не меньше дюжины толчков, последний из которых сбил их с ног. После этого мир изменился. Цвет вокруг потускнел, и повисла неестественно-мертвая тишина.

Башня Рейли исчезла из центра долины. На ее месте остался выжженный кратер. Но и Всадника Пустоты больше не было. «Победа!» — ему хотелось вскочить и закружиться вместе с Кельтой, но силы куда-то ушли. Он смотрел вниз и не верил. В то же время непонятно, что же делать дальше. Возвращаться было некуда. Пустота превратила в пепел всю родину эльгасков. Поэтому мужчина собрал остатки сил и помог подняться своей спутнице. Вместе они медленно двинулись на север, в сторону гор. Заходящее солнце осветило потрепанный и голодный народ эльгасков. Длинные вереницы тянулись к горам Грез, надеясь обрести за Пределом новый дом.

*************

По грязной от недавнего дождя проселочной дороге брели трое. Вид у них был отталкивающий, и встречные путники, завидев их, издали обходили стороной. На то были причины. Нынче на дорогах завелось слишком много наемников, которые реками устремились в столицу, почуяв золото. Затяжные междоусобицы подходили к концу. Все большую власть над городом получал Роберт Эл-Вадук и Молодые аристократы или как их еще называли Малые Лорды. Последние возвысились совсем недавно, чем были обязаны именно Роберту. Старым аристократам приходилось терпеть наглых выскочек, хоть они по-прежнему считали их низкородными. Совсем недавно Роберт заманил остатки старой аристократии, что еще остались в городе, якобы на переговоры и сжег живьем всех. Родственники, оставшиеся в живых, получили послания с угрозами и спешно в страхе покинули столицу. Затем последовала история с Колинами и Бэски, которые оказались убиты стандартно — на охоте. Убийц, как водится, не нашли. Через две недели кто-то отравил сестер Калахер. В последующий месяц все старинные аристократы либо перешли на сторону Роберта, либо оказались уничтожены. Некоторые все же бежали в города Аркес и Ульмо. Остался только Богоубийца — Лорд Харт.

Палата Лордов опустела, больше никто фактически не правил городом, никто не мог избирать короля. Кодар замер в ожидании развязки. На пути амбициозного Роберта оставался только Богоубийца.

— Зайдем в Лиран или прямиков в столицу? — поинтересовался маленький и лысый мужчина с крысиным лицом. Сходство придавали также маленькие бегающие глазки, которые нередко выглядели красными от выпитого алкоголя. Друзья звали его просто Шмыг.

Белобрысый со шрамами на лице похлопал себя по внушительному брюху и сказал:

— Не знаю как вы, а я жрать хочу. В Кодаре конские цены, а тут можно наесться до отвала по слухам…

— Вечно ты только о животе тревожишься, Веселый! — ответствовал самый внушительный и опасный среди них. Высокий и темноволосый с длинными кудрями, за спиной которого виднелись рукояти двух клинков. — А вдруг сегодня вечером сир Роберт прикончит Богоубийцу? И что тогда? Другие получат деньги, зато ты набьешь свое брюхо.

— А ты вечно нудишь, Циник, — недовольно проворчал белобрысый.

Еду он любил, но деньги больше, тем более, что последние полгода выдались совсем безуспешными. Троица долгое время промышляла у окраины Ульмо вместе с бандой Кареглазого, грабя путников и торговые караваны. Но из-за недавнего переполоха в столице, некоторые аристократы переместились туда со своими свитами, и теперь уже солдат хватало, чтобы заняться бандами. Ох и улепетывали они! Кареглазого повесили, а большинство их дружков перебили во время внезапного налета на их логово.

— Может, все же заглянем в Лиран, но оставаться на ночь не будем? Неизвестно когда удастся поесть. О взбалмошности Роберта ходят легенды! — Шмыг на этот раз принял сторону Веселого, что бывало редко, обычно он старался маневрировать, не выбирая сторон.

Циник открыл уже рот для спора, но увидев заходящее солнце призадумался. Брести ночь напролет на голодный желудок не воодушевляющая перспектива. В лучшем случае доберутся только под утро. Поэтому он махнул рукой одобряя. В этой компании все решения принимались на обсуждении, но последнее слово всегда оставалось за ним.

Лиран встретил их запахом горячего хлеба и сотнями освещенных окон. Город превосходил соседний Итар раза в два. Здесь проживало чуть меньше пяти тысяч жителей. Конечно, со стотысячным Кодаром им не сравниться ни размерами, ни величием. Зато все друг друга знали и жили довольно дружно. Городская стена отсутствовала. Лиран был достаточно молод и не познал нападений врага. Витиеватые улочки располагались хаотично на первый взгляд. Причиной тому являлись многочисленные притоки реки Инле. Дома в большинстве своем возведены из камня с соломенной, изредко черепичной, крышей.

Веселый уже меньше думал о еде. Когда рядом проходит столько молодых девушек, он мог думать только об одном. Часто его любовные приключения доставляли троице серьезные неприятности. Поэтому Циник внимательно следил за ситуацией, готовый вмешаться. Хотя белобрысый наемник сейчас позволял себе только взгляды. Это не деревенька, где он мог припугнуть жителей своей палицей, в случае чего. Здесь и стража имелась.

Стражники им вскоре повстречались. Суровые бородатые мужчины в кольчугах поверх формы проводили их подозрительными взглядами, но ничего не сказали. Вряд ли их тут узнают. Вот в Ульмо и Аркес соваться точно не стоит ближайшие лет пять, а то и все десять. Банду Кареглазого прикрывали многие тамошние чиновники, аристократы, и когда все это по цепочке раскрутилось — полетели головы. Как водиться, те кто больше всего с этого получал дохода, не пострадали. Весь гнев пал на исполнителей и чиновников, которые не сумели договориться, дать нужные взятки.

Друзья подались в первый подвернувшийся трактир. Посетителей было много: в основном местные мужички, решившие поболтать за кружкой эля. На вошедших мало кто обратил внимание. Циник, как человек осторожный, выбрал столик чуть в стороне. Предчувствие сегодня приказало быть начеку. Правда, наемник ожидал неприятностей в столице, а никак ни здесь. Через мгновение Шмыг уже пьяно рассуждал о своей бывшей жене. С его комплекцией, казалось, достаточно только нюхнуть алкоголя и достаточно, чтобы свалиться с ног. Он вызывал меньше опасений. Рядом сидел мрачный Веселый и цедил темный эль, бурча себе под нос:

— Ну погоди мне, корова, я тебе еще покажу… На рожу видите ли не мил! Как будто кому-то это интересно!

Его уже успели «отшить» как минимум три официантки. То ли еще будет… Увы, боров совсем не понимал, когда стоит остановиться. В большинстве случаев, именно поэтому в его жизни возникали проблемы. Звали Веселого — Петр Стрижина, он являлся уроженцем столицы Фарии, где и прожил детство в месте с отцом. Отец работал на лесопилке, пил и бил сына, пока однажды не напился так, что спалил дом. Петр в то время отбывал срок в тюрьме за воровство. Выйдя на свободу, Веселый подался, куда глаза глядят. От знакомых он услышал о чудесах Аберонии, поэтому перешел Хребет Грез и поселился в этой глубоко религиозной стране. Там он провел семь лет, зарабатывая грабежом на дорогах, ни чураясь любой работы. Потом пришлось бежать от правосудия обратно в Фарию. Сначала он попробовал закончить с преступлениями и пошел по стопам отца. К несчастью, во время одной из драк он убил человека. Вновь бежал, уже на запад Фарии, в Ульмо. Здесь он и познакомился с Циником и Шмыгом.

Наконец им принесли здоровенный окорок приправленный острым соусом с гарниром из картофеля и каких-то склизких грибов. Друзья набросились на еду сообща. Только Циник вяло ковырял небольшой кусок. Он не изменял бывшим традициям и во всем ценил сдержанность. К элю в эту ночь решил вообще не прикасаться. Воин оглядывал соседние столы, ища угрозы. Чувство беды продолжало разгораться в его голове.

Шмыг меж тем заснул, облокотившись о край стола. Веселый отошел к стойке, решив попытать счастья с какой-то замухрышкой, которая уже порядком перебрала. Многие тут веселились: конец рабочей недели все-таки! Периодически кое-где возникали потасовки, но суровые охранники быстро разнимали мужчин. Одно ему очень не понравилось: мрачный квартет в самом углу, они неприлично глядели на них и нетерпеливо переговаривались. Возможно, тоже наемники которым они когда-то перешли дорогу… Решив не искушать судьбу, Циник стал будить приятеля, взглядом ища Веселого. Того и дух простыл.

В этот момент, краем глаза он заметил оживление в подозрительной компании. Веселый был там. Один из четверки держал меч в опасной близости от его горла. Со всей поспешностью воин ломанулся туда, пряча по стилету в каждом рукаве. Мечами махать здесь неудобно, да и не дадут особо, а вон кинжалов не заметят.

— Точно тебе говорю, Морф, это они! Видел я эту рожу в Ульмо. Видел, Всадником Пустоты клянусь!

Циник замер в паре шагов. Дело принимало очень скверный оборот. Многие знали, что наемники зачастую не гнушаются преступлениями и разбоем, но если местные власти прознают, чем они занимались… Тут не то что Кодар им не светит, а вообще дожить до рассвета будет сложно. В эпоху смут власти действуют жестко, удерживая народ от хаоса.

— Я тоже смутно припоминаю этого бугая, — откликнулся второй из четверки мужчин. — Фермеры говорили, что именно он сотворил это с той бедняжкой!

Веселый был слишком пьян, чтобы не показать вида и отреагировать по-умному. Нет, он просто бросился на сказавшего и повалив на пол, стал душить. Приятели того кинулись на подмогу. Циник выругался и едва уловимым движением ударил тонким лезвием в спину одного из них. Второй тут же получил локтем в нос и повалился, сломав стол. Третий обернулся на шум как раз вовремя, чтобы стилет лишь порезал ему скулу. Несчастный еще не знал, что лезвие отравлено. Последний из злосчастного квартета начинал синеть в могучих руках Веселого. Тот с безумным лицом продолжал сдавливать его шею и злобно бормотать себе под нос угрозы.

Все это заняло от силы полминуты и теперь пораженные посетители отхлынули, а стражники как раз подоспели. Почти вовремя. Циник вызволил задыхающегося мужчину из рук друга и развернулся к охранникам с улыбкой.

— Я думаю, все видели, как эти товарищи вчетвером напали на моего друга?

Народ по-тихоньку отводил взгляды, и делал вид, что ничего не заметил. Встревать в разборки наемников, себе дороже. Стражи, наконец, протиснулись в дальний угол и скрутили Веселого. Циник сам отдал стилеты и протянул руки. Откуда-то взялись медики: девушка и сухопарый старик с бородой. Двое, которых задел стилет, лежали уже бездыханно, и в помощи не нуждались. Девушка старалась остановить кровь из разбитого носа одного из пострадавших, старик объяснил другому, чуть не задушенному Веселым, как нужно правильно дышать.

Шмыг уже проснулся от шума, и было попытался скрыться под шумок, но «добрые» соседи по столикам указали на него блюстителям порядка. Так вся троица мрачно брела под неприятно моросящим дождем в ближайшую темницу.

В темной камере было мокро и темно. Единственная на весь коридор масляная лампа висела над столом дежурного. Тот, как привычно водится, резался в карты со своим сменщиком. Естественно в такой час, никто допрашивать арестованных не стал, так что участь определит в лучшем случае утро. Веселый беспробудно дрых и храпел. Шмыг рассуждал вполголоса о методах побега. Циник думал. Так уж повелось, что в этой компании только у него были мозги на месте. Если доверить какое-либо дело этим двоим, тщательно не объяснив роль каждого и цель, то точно чего-нибудь натворят.

— Они точно вас узнали! — встревоженно продолжал Шмыг, поглядывая на дежурного. — Надо было добраться до оставшихся в живых. Если они расскажут…

— Сам знаю! — раздраженно откликнулся Циник.

— Зато перекусили!

— Да уж… На виселицу я бы предпочел на голодный желудок.

— Все не так плохо. Не впервой же нам попадать в подобную передрягу. Выберемся! Не могут же они нас просто взять и повешать без суда и следствия, просто потому что есть свидетели?

— Почему нет?

— Это негуманно.

Циник закатил глаза.

— Тебе ли говорить о гуманности, мой друг. Я же просил тебя не трогать того купца. С него весь сыр-бор и начался.

— Да ладно тебе, Циник! Нашел что вспомнить! — отмахнулся маленький наемник. — Я всего лишь его хотел припугнуть. Кто ж знал, что он на меня броситься? И что мне оставалось?!

— Вспороть ему брюхо было самым разумным? Ты неисправим.

— Кто ж знал, что он родной брат князя Ульмо!

— Я тебе об этом говорил.

— Не помню, — заупрямился Шмыг, хотя глаза его говорили обратное. Он в очередной раз попытался растормошить Веселого, но тот горой залег на полу, и не сдвигался ни на дюйм. Только мерно вздымалась и опадала грудь. — Не делай из меня козла отпущения, Циник. Я могу и обидеться. Кто вернулся за тобой, когда стрела лесовиков прошила твою ногу?

— Веселый.

— Ну, а я убедил его пойти!

— А сам где был?

— Улаживал одно важное дельце.

— Сказал бы сразу, что сторожил золото.

— Если бы ни этот чертов Кареглазый, мы бы сейчас навсегда закончили с наемничеством и почивали на лаврах аристократов!

— Говорят, ты с ним спелся и думал вместе уйти, бросив нас. Тут-то его и накрыли шпики.

Повисла тишина. Шмыг отвернулся и вдруг разом заинтересовался выбоиной в стене. Что-то нашептывая себе под нос, он поскреб ногтями, пару раз сплюнул и, наконец, тяжело вздохнул.

— Как вспомню, сколько там было золота… Ты столько в жизнь не видел! И не увидишь! Да я за такое богатство готов родную мать продать в рабство!

— То-то и видно. И что делать будешь со своим богатством-то? Как курица с золотым яйцом…

— Грубые у тебя сравнения, Циник. Мыслишь ты слишком узко, думаешь о дне сегодняшнем. А я…я хочу уже вырваться из этого круга. Надоело мне, стало быть, меч свой продавать ходить. У меня свои понятия чести, хочу сам себе принадлежать.

— Все мы этого хотим, Шмыг. Но не все готовы заплатить за это сполна, как ты, — с этими словами наемник начал проверять крепость прутьев решетки и стыки плит в камере. Нужно поскорей выбираться. Подкоп отвергался: пол был выложен достаточно плотными друг к другу камнями правильной формы. Естественно, будь у них инструменты и время… Но ничего не было. Оставалась стандартная разводка с отвлечением внимания стражника. Когда он уже хотел рассказать Шмыгу план, со стороны послышались шаги и звук отпираемой решетки. К стражникам подошел еще один, высокий, с важным видом, а с ним человек в промокшем плаще, закрывавшем голову и лицо. Они начали о чем-то спорить. Звякнул внушительный мешок с монетами. Стражники мигом умолкли, дежурный со сменщиком зависли с картами в руках, не отрывая глаз от денег.

Через минуту стражник уже отворял дверь камеры и развязывал им руки.

— У вас щедрые друзья. Удивительно, как вы вообще сюда угодили с такими связями…

Циник с Шмыгом удивленно переглянулись. Веселого пришлось тащить на себе, тот спал мертвецким сном. Странный тип, жестом велел им следовать за собой. Что они и сделали. Возможно, кто-то из князей заинтересовался ими, и их ведут на собеседование. А может, и какая третья сила нуждается в услугах опытных наемников. Впрочем, разница не большая, что делать, главное платили бы достойно.

Тюрьма со скудным освещением осталась позади. Дождь недавно закончился, и в воздухе висела приятная свежесть. Судя по светлеющему горизонту, приближался рассвет. Их проводник знал куда идти. Молча, он даже не оглядывался, чтобы убедиться, что троица следует за ним. Постепенно они уходили от центральных улиц Лирана.

Внезапно проводник остановился и обернулся. Он отбросил капюшон и Циник узнал наемника, которому сломал нос в таверне. Руки автоматически метнулись за спину, но клинков не было. Он выругался и решил сбить воина. Тот покачал головой и направил на него полуторник.

— Если вы приглядитесь, то увидите, что в соседних домах сидят арбалетчики и держат вас на прицеле. Только дернитесь!

Циник примиряюще развел руками. Нужно было тянуть время. Веселый уже пришел в себя и только делал вид, что спит. А сам он незаметными шагами подбирался к говорившему.

— Я понимаю, что вы раздосадованы и вините нас в смерти своих друзей, но ведь…

Стрела предупреждающе воткнулась в землю в нескольких сантиметрах от его ноги. Наемник остановился. Следующий шаг был за тем, кто их сюда привел. Неужели просто, чтобы произнести речь и убить? Уж больно просто.

Увы, это было так. Воин внезапно ударил клинком, метясь в голову Цинику. Увернуться он не успел, поэтому попытался поймать лезвие. Получилось. Будь удар чуть сильнее или быстрее, сейчас бы он лежал у ног врага, поверженный. Своим безумным приемом он застал врасплох противника. А еще через мгновение тот остался без меча, и попытался бежать. Циник безжалостно настиг разящим в сердце ударом. В этот же миг очнулись стрелки. Шмыг упал, пронзенный в плечо и шею. Веселый бросился в ближайший дом, где засели арбалетчики. Сам он занялся домом с другой стороны. Несколько стрел оцарапали предплечье и ногу на бегу, но он беспрестанно вилял, мешая стрелкам попасть в цель. Внутри помещения оказались всего два зеленых юнца. Один затрясся от страха и быстро принял смерть, второй решил сопротивляться. Из-за того, что руки его тряслись от страха, стрела угодила в потолок, вместо головы наемника. Через мгновение юноша упал с перерезанным горлом.

Выйдя наружу, он встретил Веселого с окровавленными руками. Шмыг привалился к стене и судорожно дышал. Крови из него вылилось прилично. Выжить при таком ранение было малореальным. Удивительным было то, что он находился в сознании.

— Что так смотришь, Циник? Я не жилец, да? — в маленьких глазках Шмыга засел страх.

— Нужно найти лекаря. Веселый, аккуратно оттащи его внутрь дома. Я найду телегу.

Белобрысый бугай ничего не спрашивал, пребывая в шоковом состоянии. Понимал ли он, что скорей всего сегодня Шмыг умрет? Он мрачно кивнул и принялся перемещать раненного в дом.

Двухколесную телегу удалось выторговать за серебряную монету. По правде говоря, такая рухлядь и этого не стоила, но время поджимало. Когда он вернулся, Шмыг был без сознания, хоть едва уловимо дышал.

— Знаю я одно местечко. Если выживет — отыщет нас позже.

Белобрысый удивленно поднял глаза на друга.

— Мы что же бросим его?

— Если ты думаешь, что побег из тюрьмы и убийства стольких людей останутся незамеченными, то дурак. Лиран сегодня утром будет напоминать разворошенный муравейник. А у Шмыга шансов немного… Глупо рисковать нашими жизнями, все равно ничего кроме хорошего лекаря, мы для него сделать не сможем.

Веселый мрачно кивнул и вышел на улицу. Видно было, что он не согласен. Почти пять лет троица всегда была вместе и не разлучалась, а теперь приходится бросать одного из них. Циник понимал чувства друга. Понимал он, и то что их найдут. Они и так рисковали, отдавая раненого лекарю.

Обыскав трупы, они нашли немного провизии, денег и свое оружие. Одной заботой было меньше, осталось только позаботиться о Шмыге. Шмыг, или Рослин Шлизвиг был самым младшим из них. Если Веселому недавно исполнилось сорок, то Шмыгу еще и тридцати не было. Уроженец земель турингов, он мало перенял от своего народа, как во внешности, так и в характере. Маленький, лысый, худой, лицо грубое, а глаза постоянно бегают. Неприятный человек — это про него. Родной страны практически не помнит, ведь еще в детстве они с матерью перебрались в Аберонию, когда бандиты убили его отца-фермера. Мать Шмыга подалась в монашки, и Рослин уже в раннем возрасте испытал суровые порядки аберонских монастырей. После этого Шмыг на дух не переносил все связанное с монашеством. Еще в раннем возрасте он приобщился к воровству. Бежал из монастыря, познакомился с девушкой-бродяжкой, которая также промышляла кражами. Шмыг имел большие планы стать ювелиром, это была его мечта. Часть денег он стал отлаживать на обучение, но не успел накопить нужной суммы. Его подругу на месте кражи поймал аристократ, и намереваясь просто припугнуть — случайно убил. Месть Шмыга пришла за всей семье вельможи. После этого Рослин навсегда покинул Аберонию, поклявшись не возвращаться в эту страну, где его преследовали лишь неприятности.

Циник шел впереди, разведывая путь. Чуть поодаль двигался Веселый, волоча за собой телегу с Шмыгом. Солнце к тому времени уже взошло, и город начинал просыпаться. Они двигались боковыми улицами, но уже повстречали несколько человек. Хорошо хоть, то были лишь слуги и рабы, торопящиеся по каким-то поручениям.

Лекарь жил в большом доме, выкрашенном в темно-зеленый цвет. Во дворе был разбит сад, а на стенах рос плющ. Циник долго стучал в дверь, прежде чем внутри послышалось ворчание и шорох. Пожилой человек наполовину одетый и слова вымолвить не успел, как приятели влетели внутрь, таща за собой телегу с Шмыгом.

— Нужны ваши услуги. Срочно.

Надо сказать, что эскулап оказался настоящий, и без лишних разговоров указал, куда следует отнести раненого. Он быстро подготовил инструменты, осмотрел раны и принялся извлекать стрелы. Та, что в плече не представляла серьезного вреда, а вот в шее была смертельной. С нее и начал лекарь.

Веселый мрачно ходил из угла в угол, стараясь не смотреть на операционный стол. Циник наблюдал за улицей из окна и думал. Город забурлил. Уже несколько отрядов конных стражников торопливо промчались по направлению к убитым. Значит, трупы нашли. Будет сложно убедить лекаря скрыть информацию о них и о Шмыге. Золота у них было мало, чтобы кого-то подкупать им. Угрозы — не совсем разумный ход, когда жизнь приятеля зависит от этого лекаря.

— Ну все, — через час сказал мужчина, и устало вздохнув бухнулся в кресло.

Обе стрелы оказались извлечены, но Шмыг выглядел неважно.

— Он будет жить? — вопрос Веселого прозвучал обреченно.

Лекарь перевел тяжелый взгляд с наемников на раненого и почесал щеку.

— Есть и такая вероятность. Я дал ему очень редкие травы. Только позавчера привезли из земель турингов. Если верить рассказам, то залечивают и раны похуже. Но… ваш друг потерял очень много крови, — он развел руками и встал. — Полагаю, вы как-то замешаны той суматохе, что творится на улице? Спрашиваю не просто так. Стражники наведаются ко мне в поисках раненых и сведений. Логично, что после таких происшествий зачастую появляются раненые. Вы ведь никого не убили?

Приятели переглянулись. Врать смысла не было, через какое-то время он все узнает от стражей или из слухов. Веселый было кинулся объяснять, но Циник прервал его взмахом руки.

— Сегодня поздней ночью нас выпустили из тюрьмы. Кто-то подкупил охранников. Мы пошли за ним. В итоге человек завел нас в ловушку и хотел убить. Мы защищались и пришлось убить несколько человек…

— Пришлось убить… — странным голосом проговорил мужчина.

Он отошел на кухню и вернулся через какое-то время с подносом. Здесь были две миски холодного рагу, кружки и бутыль вина.

— Думаю, вы оставите своего друга здесь, а сами уйдете. Это разумно. Я обещаю не выдать вас. Когда придут стражи, я спрячу раненого в потайной комнате, — видя удивлением в глазах наемников, лекарь рассмеялся. — Думаете, первые, кто обратились ко мне в подобной ситуации? Я считаю, что не мне решать, кому жить, а кому умирать, кого наказывать, а кого прощать. Бог всех рассудит. И если он посчитает, что вы достойны кары, она вас настигнет.

— Бог мертв.

— Он не может умереть, на то он и Бог.

Циник покачал головой.

— Споры о религии никогда не были моей сильной стороной. Поэтому даже не стану пытаться. Нас устраивает ваша позиция, поэтому мы готовы заплатить за ваши услуги и уйти.

Лекарь взял с них немного. Быстро смыв кровь с тел, и приведя одежду в подобающий вид, они были готовы. Прощание оказалось недолгим. Наемники просто выскользнули в заднюю дверь и смешались с толпой. Людской поток подхватил их и понес. Без всяких приключений они добрались до городских ворот. А вот тут их ждало разочарование.

Группа из мрачных стражников в доспехах тщательно проверяла каждого выходящего из города. У ворот скопилась большая очередь. Веселый и Циник переглянулись и шмыгнули в переулок.

— Нам нужна другая одежда и история.

— Боюсь, стражники уже имеют описание нашей внешности, и одежда не спасет, — заметил Веселый.

— Значит, остается одно.

— Что?

Наемник загадочно улыбнулся.

— Найди мне мальчишку, который согласится выполнить поручение за скромную плату. Поторопись.

Он очень рисковал, оставаясь посреди улицы. Поэтому зашел в первый же трактир и купил кружку эля. Уселся на лавочку рядом и вылил содержимое кружки себе на голову. После этого закрыл глаза и улегся. Вряд ли кто-то обратит внимание на городского пьяницу. Элем от него разило знатно.

Через некоторое время краем глаза он заметил появление Веселого, который удивлённо озирался. Рядом с ним стоял рыжеволосый мальчишка лет двенадцати. Циник вскочил и подошел к ним.

— А ты я смотрю время даром не терял, — с завистью отметил белобрысый наемник.

— Если ты про эль, то это для конспирации, мой друг, — ответил Циник и обратился к мальчишке: — Хочешь поиграть в игру? Получишь серебряную монету.

Его приятель чуть не поперхнулся такой расточительностью. Медяка вполне бы хватило! Однако, он не стал вмешиваться. Деньги распределял ни он, да и спорить времени не было.

Мальчик согласно кивнул, и Циник прошептал ему на ухо план, а потом протянул монету. Через мгновенье мальчик убежал. А Веселый вопросительно взглянул на приятеля.

— И что дальше?

— Приготовься, — с этими словами наемник потащил его в узкий и темный переулок между домами.

И они стали ждать. Время тянулось бесконечно. Сначала Циник думал, что мальчишка просто забрал деньги и убежал. Потом подумал, что тот вполне может предать, надеясь получить больше от стражи. Наконец, доведенный до отчаяния ожиданием, он заслышал тяжелые шаги. Безусловно, такие шаги могли издавать только несколько солдат, закованных в латы. А значит, мальчик не подвел.

— Бей в лицо, нужно оглушить их, а потом быстро оттащить сюда.

Нападение получилось внезапным. Веселый с размаху влепил усатому стражнику так, что тот спиной налетел на стену и повалился кубарем. Второй на мгновенье потрясенно застыл. Циник слишком долго отыскивал щель между латами и прозевал свой шанс. Солдат атаковал. Наемник ловко парировал удар и отступил на два шага назад. Латник ожидаемо шагнул вперед, и острие меча противника пронзило его горло. Дальше они действовали быстро.

— Мы оставляем после себя слишком много трупов, — заметил Веселый совсем невеселым голосом. — Рискуем получить знатную погоню. Зачем ты его убил? Сам же говорил, что только оглушим?

— И без тебя знаю, что я говорил, — огрызнулся Циник.

Собственная неудача больно ударила по его самолюбию. Да, изначально он собирался только оглушить, но в последний миг засомневался, что сумеет одним ударом вырубить своего противника.

Латы не совсем подошли им по размерам, ладно хоть шлемы налезли. Собственно, весь сыр бор был ради них. Но ни одевать же шлемы без доспех? Теперь была другая проблема. Те, кто остались у ворот, должны были знать в лицо обоих стражей, у которых они позаимствовали латы. Оставалось дождаться смены караула. Вторая проблема заключалась, что вскоре связанного стража и тело второго могут найти. Тогда им точно не уйти. Некоторое время они просто ходили по городу. Наконец, Циник придумал. Они вполне могут выйти за ворота с каким-нибудь поручением. Маловероятно, что охрана у ворот узнает их доспехи.

Чем ближе они подходили к выходу из города, тем больше нарастало напряжение. Все так безобидно начиналось, и вот они уже впутались в такой клубок.

Трое стражей у ворот все же остановили их. Сердце Циника замерло. Он приготовился прорываться с боем. Успеют ли они справиться с ними, пока не подоспело подкрепление? Смогут ли уйти от погони? О том, что их будут искать в Кодаре он не боялся. Солдаты на службе у князей имели куда больше власти и прав, чем простые стражи. Все их предыдущие грешки обнулялись. Потому приток наемников всегда был высок.

— Вы нас смените? — с надеждой в голосе спросил один из стражей.

— Увы… У нас задание за стенами Лирана.

Страж раздраженно заворчал, но пропустил их. Когда они уже поравнялись с воротами, другой из солдат спросил:

— А вы из какой смены, ребята?

Циник похолодел и опустил руку на меч. Веселый что-то неразборчиво пробурчал. На миг повисла тишина. А затем первый из стражников сказал:

— Видишь, какие робкие, сразу видно новички Эклеса. Удачи в задание, ребята. И будьте осторожны, возможно, те убийцы гуляют поблизости.

Третий, до этого молчавший, состроил таинственное лицо и сказал:

— Возможно, убийцы гораздо ближе, чем кто-либо полагает. Не стоит шутить по этому поводу. А то совсем напугаем новичков.

И стражники дружно рассмеялись. Веселый поддержал их раскатом хохота. Циник выдавил улыбку. И вот злополучный Лиран остался позади.