Kitobdan iqtiboslar Юность командиров. Рассказыmuallif Юрий Бондарев
В теплой и тихой высоте алели тонкие облака, мошкара туманным столбиком толклась в закатном воздухе. По ту сторону реки за вечереющими лесами медленно разгоралась, начинала пылать синяя звезда Сириус, этот первый разведчик ночи. Стало сыровато в траве, но Алексею было хорошо лежать среди этой безмятежной тишины, среди этого небесного покоя и видеть, как занимается ночь.
Ослепительные лучи фар скользнули по мокрому стогу сена на околице, по колодцу с навесом, по крыльцу темного дома с закрытыми ставнями, ярко выхватили из тьмы обмокшие ветви садов – влажные яблоки вспыхнули над заборами, как золотые.
Зимин, вы знаете, что такое сила воли? Сила воли – это заставить себя делать не то, что хочется, а то, что необходимо, наперекор тому, что хочется. Сила воли сначала закаляется в мелочах. Вот, например, вы смертельно устали после стрельб, ноги едва держат, вам хочется лечь на землю и не вставать, а в то же время надо почистить орудие. Если вы перебороли себя, это и есть проявление силы воли. Потом это проявится в большем
А в лагере начиналось утро, и дорожки были тепло располосованы солнцем, подсыхала роса. По песчаным тропкам прыгали синицы, нехотя отлетали в сторону, спугнутые шагами Алексея. Дневальные подметали линейку, заливали воду в умывальники, а среди поляны над походными кухнями вертикально поднимался погожий дымок, и там гремели черпаками повара.
Тяжелые капли зашлепали по листьям, и опять стихло. Первая туча прошла. И надвинулась вторая, огромная, стремительно кипящая. Она загородила все небо. Ветер, сильный, грозовой, пороховым запахом потянул из-под тучи. Снова скользнула ветвистая молния, канонадой прогромыхал гром, и сплошная стена воды с настигающим порывистым гулом обрушилась на лес.
Он увидел в ее серых глазах улыбку, будто лучик солнца в прозрачной озерной воде, увидел, как она, прикусив зубами стебелек, смотрела на него, потом в глазах ее что-то дрогнуло, точно легла на воду легкая тень деревьев, и Валя спросила:
– Вы почему все время молчите?
– Я вспомнил ночь перед Победой… в госпитале, когда вы дежурили…
Последние его слова прервало ленивое ворчание грома – оно прокатилось и смолкло. Темно-лиловая туча-гора, готовая опрокинуться, густо клубясь, ползла над лесом, подожженные солнцем края ее дымились.
Заметив капельки пота на ее верхней губе, Алексей почему-то впервые за этот день подумал, что она все-таки земная. А Валя вошла в теплую, захлестнувшую ее траву, как в воду; она шла впереди, разводя траву руками, за ней еще долго оставался след и медленно разгибались примятые стебли. Тяжелый, сладкий жар тек по поляне, знойно звенел, прострачивался непрерывными очередями кузнечиков.
Отсюда была видна река с лесистым противоположным берегом, с песчаной отмелью, над которой с визгом носились чайки, а тут, на бугре, пахло нагретой травой; покойно дремали под солнцем ромашки.
И где-то близко, за огоньками стрелок предупреждающе мощно, победно загудел паровоз; тотчас щелкнуло, захрипело радио, и в этом реве паровоза едва можно было расслышать, что поезд номер пятнадцатый прибывает к первой платформе.
Дроздов с медленно ударяющим сердцем пошел по перрону.
Справа, в коридоре между темными составами, появился желтый глаз фонаря. Он приближался… Розоватый от заката дым струей вырывался из трубы паровоза. Потом здание вокзала загудело, вздрогнуло – и, обдав горячей водяной пылью, паровоз с железным грохотом пронесся вблизи, и, замедляя бег, замелькали запыленные зеленые вагоны с открытыми окнами.
Хорошо чувствовать себя свободным после экзамена, когда груз наконец сброшен, а впереди много часов беззаботного времени! Тогда особенно хочется, смеясь от удовольствия, постоять минут десять под прохладным душем, с чувством беспечности сыграть в волейбол или же независимо потолкаться в шумной курилке среди еще не сдавших экзамена. Да, артиллерия сдана, и вообще – жизнь, лето и солнце прекрасны, поэтому Гребнин, шагая по коридору, попробовал сначала запеть, потом ему захотелось разбежаться, подпрыгнуть и качнуть недосягаемую люстру, чтобы ее сосульки хрустально зазвенели: «Четыре, четыре».