Иногда мой родной язык слишком жесток к его носителям. Пусть будет «купчик» в «засиженной мухами конторе», пусть будет «затхлая атмосфера», пусть будут любые презрительные штампы, мне похуй. Я малоуспешен — но я ебал успех. Куда, зачем я должен успеть? Я никуда не спешил и никогда никуда не опоздал.
4 kishiga yoqdi
— Алло, — позвал он. — Слышь? Ты тут зря свою тачку ставишь.
— Почему «зря»? — спросил я. — В каком смысле?
— Тут, — объяснил сосед, — тачку ставлю я. Уже десять лет.
Сын ждал. Усиленно прислушивался. Я посмотрел на угловатого — он явно был готов к скандалу. Может быть, он его даже хотел.
— Извини, уважаемый, — сказал я. — Теперь буду знать. Я просто не знал. Теперь — знаю. Ты бы мне раньше сказал. Сейчас отведу ребенка — и освобожу твое место. Подожди буквально пять минут.
Угловатый едва не просиял. Теперь, когда он победил, настоял на своем, — он почти любил меня. Он подождал бы и пять минут, и пять недель. Предложи я сейчас угостить его пивом — он бы обрадованно кивнул. И пил бы, и анекдоты мне рассказывал, и подносил огня к моей сигарете.
2 kishiga yoqdi
Уметь прощать — целая наука. Я долго овладевал, но не стал профессором. Кому-то простил, кому-то не сумел.
2 kishiga yoqdi
Война — хлеб для всякого демагога. Русские демагоги — одни из лучших. Им далеко до английских или американских, но все же ребята туго знают свое дело. На нас напали — мы хорошие, мы будем защищаться. Мы напали — мы тоже хорошие, мы устанавливаем конституционный порядок. Русский язык богат и гибок, он идеально приспособлен для жонглирования понятиями. Наш тайный агент — всегда «разведчик», их тайный агент — всегда «шпион». Гад, сволочь, донельзя коварный. Наши диверсанты — всегда «партизаны», их диверсанты — «боевики» и «террористы». Их войска всегда позорно бегут — наши отступают на заранее подготовленные позиции.
1 kishiga yoqdi
Русские мужчины быстро устали от капитализма, они его не приняли. Если нет возможности погибнуть на большой войне, русский мужчина убивает себя водкой, а в перерывах мрачно и бессмысленно вламывает на первой попавшейся тяжелой работе, меняя ее на лучшую только под давлением своей женщины. Большинство русских мужчин находятся в глухой, бессловесной оппозиции к капитализму, ибо считают его несправедливым, и считают правильно, тогда как их женщины плевали на несправедливость, они не ищут правды, им надо растить детей и лечить престарелых родителей.
Именно пидор оказал ожесточенное сопротивление — я ж говорю, они ребята крепкие.
— Остаться в сценаристах, — с ненавистью повторил Миронов и сплюнул. — Я лучше буду продавать автомобильные эмали, чем делать плохие сценарии. Не получится с эмалями — пойду воровать. Это давно решено. Когда ты украл, ты сделал плохо двоим, троим, пятерым людям. Можно украсть много и сделать несчастными тысячу человек. Или пять тысяч. Но халтурный сценарий изуродует мозги миллионам. Нет, с кино покончено.
— А ты не делай халтурные сценарии. Ты делай хорошие.
Миронов некрасиво улыбнулся.
— Хорошие сценарии сейчас не нужны. Нужны поделки, написан
ные левой ногой. Продюсер получает с инвестора полмиллиона, якобы на оплату труда сценариста, потом находит бездарного дурака, и бездарный дурак пишет ему халтуру за тридцать тысяч. Таким же макаром подбираются оператор, режиссер, осветитель, актер и все прочие. Конечный продукт никому не нужен, поскольку продюсер получает прибыль не в тот момент, когда прокатывает фильм, а гораздо раньше. Когда наебывает инвестора.
Революция очень красива, а я не верю красоте, я верю истине.