Kitobdan iqtiboslar Рисунки на пескеmuallif Михаил Козаков
Это качество присуще только великим актерам. Так играл Джек Николсон в «Кукушке», Де Ниро в «Охотнике на оленей» и в «Бешеном быке», Аль Пачино в «Человеке со шрамом», Дастин Хоффман в «Мотыльке», Марлон Брандо в «Трамвае “Желание”» и в «Последнем танго в Париже», наконец. Род Стайгер в сцене, когда Наполеон прощается со своей гвардией в «Ватерлоо» С. Бондарчука.
Гамлет» или «Девять дней одного года», где Смоктуновский имел огромный, неправдоподобный успех, сыграв физика-теоретика типа Ландау.
Но Алексей Баталов, замечательный в фильмах И. Хейфица и М. Калатозова, был первым героем нашего экрана, а в романтических ролях (в фильмах «Овод», «Мексиканец», «Сорок первый» и других) не знал себе равных Олег Стриженов.
Тогда абсолютными лидерами в кино были два актера – Олег Стриженов и Алексей Баталов.
Когда-то Б.М. водил меня, ленинградского школьника, на «Маскарад» с Николаем Мордвиновым в роли Арбенина. Эйхенбаум, лермонтовед, автор замечательного исследования «Пять редакций “Маскарада”», был потрясен игрой Мордвинова и написал ему подробнейшее письмо. Не читал, но легко могу представить характер, стиль и глубину написанного. И получил ответ. Помню его растерянность и разочарование. «Послушайте, как можно так играть и оказаться таким неинтересным, даже неумным человеком?» – недоумевал Борис Михайлович. Да, с нами, актерами, лучше не вступать в прямые контакты, чтобы уберечься от разочарования.
Товстоногов приступил к постановке «Идиота», на роль князя Мышкина пробовались хорошие актеры – Пантелеймон Крымов, Борис Рыжухин, Игорь Озеров.
Мне кажется, что Евгений Светланов – художник, избравший для себя путь Рихтера. А есть и другие пути даже для великих музыкантов и актеров. Но, как сказано в книге Л.Я. Гинзбург: «Каждый человек, проживший длинную жизнь, какая бы она ни была, оказывается у разбитого корыта…»
В моем любимом фильме Боба Фосса герой в диалоге со Смертью (ее в белых одеждах изображает Джессика Ланж) протягивает ей ладонь, на которой нераспустившийся бутон красной розы: «Это совершенство сотворил Бог. Почему я так не могу?» Смерть улыбается. Ответ – в вопросе…
где он сам, молчун, хранитель какой-то божественной тайны, перед своим уходом сказал миру словами, иногда странными и невнятными, загадочными, но и кристально ясными в своей безыскусности, что мы услышали интонацию его удивительной речи, увидели лепку его уже готового к уходу удивительного лица, на которое уже наложил отпечаток этот проклятый скульптор – смерть, проигравшая битву с бессмертием гения Рихтера.