Очарованность западной граффити-сценой в 1990-е сменилась тягой к экспериментам и поискам собственного пути в 2000-е, а в 2010-е — мечтой о социальных преобразованиях посредством горизонтальных структур. Эта мечта не воплотилась в жизнь, но заложила основу для институционализации уличных практик — процесса, в результате которого некогда живое и свободное искусство стало «продуктом» творческой индустрии.
