Kitobdan iqtiboslar Партизанский логос: Проект Дмитрия Александровича Приговаmualliflar Илья Кукулин, Марк Липовецкий
Пригов называл творчество „убиением времени жизни“, — замечает М. Рыклин, — и расшифровывал это определение следующим образом: посредством многолетней художественной практики творческий организм приучается „реализовывать себя в узком диапазоне жизнепроявлений“. Никакой другой цели у практики нет
Я пишу не отдельные стихи. Я пишу поэтическое пространство»
Проблема в том, что он не понимает и [не] предполагает, что его язык — это его язык. Он убежден, что он говорит на всеобщем правильном истинном языке»
То есть критика любого дискурса естественно ведет к сомнению в собственном высказывании»
Иначе говоря, запредельная опасная свобода, проявленная поведением художника, интересует Пригова как особого рода язык, «грамматику» которого он формулирует в своем творчестве. И дальней стратегической целью для него является культурная нормализация явленной им свободы как практики. Таким образом, по сравнению с историческим авангардом, Пригов изменяет «модальность» жизнетворчества: речь не идет ни об утопическом моделировании новых социальных отношений, ни о революционном разрушении всего того, что представляется абсурдным, а о нормализованных практиках «запредельной свободы», которые в конечном счете могут оказать воздействие на культуру в целом.
Таким образом, стратегической целью приговского жизнетворчества — его перформатизма — является манифестация свободы
Если вспомнить многочисленные стихотворения Пригова 1970–1980‐х годов о домашних заботах, в которые погружен его лирический герой, — в рамках концепции де Серто они будут выглядеть как раз намеренным обыгрыванием повседневных тактик ассамбляжа, доступных советскому интеллигенту. Пригов ничего не знал об исследованиях группы де Серто, но шел в похожей логике понимания повседневности и показал, что те тактики, которые де Серто назвал ассамбляжем, «строительством из чужих кусочков», могут быть объективированы, описаны и — что самое для нас ценное — эстетизированы и поэтизированы.
Поэтому изучение жизнетворчества модернистов — по сравнению с аналогичными практиками предшествующих двух столетий — требует более акцентированного внимания к идее сотворения или разыгрывания нового «я».
Жизнетворчество — это реализация индивидуального эстетического и этического проекта в последовательно реализуемых поведенческих практиках. Идея жизнетворчества предполагает, что его автор приписывает своему поведению двойственное значение: демонстративности и необычности (такое поведение резко отличается от практик большинства) и одновременно — новой нормы (психологические качества, проявленные в новых практиках, в идеале должны стать достоянием большинства людей).